Они поднялись по лестнице, прошли по узкому коридору, лорд открыл дверь, за которой оказалась еще одна лестница, спиралью уходящая вверх. Они поднялись в башню, в продуваемую насквозь полукруглую пустую комнатушку, заваленную всяким хламом.
– Никто не должен видеть тебя здесь, – прошептал лорд Спайк.
– Потому что Лаверн сочтет это предательством? – язвительно спросила Ромэйн.
– Потому что иначе мне придется сдать тебя его солдатам.
– И вы пойдете на это, лорд Спайк? Отдадите врагу наследницу Дома Наполненных Чаш? Дочь вашего покойного друга?
– Оррен был мне как брат! – Спайк выглянул в узкое окошко и поежился. – Но теперь все изменилось.
– Теперь вы верны Лаверну Второму. – Ромэйн кивнула, стараясь сдержать подкатывающий к горлу гнев и не сорваться на крик. – Где мои братья, лорд Спайк?
– Я не знаю.
– Они сражались на пересечении границ наших земель. Вы не можете не знать, что с ними стало, ваш старший сын был с ними.
– Мертвыми я их не видел.
– А кто мог видеть? Атео? Приведите его или выживших солдат, я должна узнать, где находятся Монти и Дольф.
– Я что, говорю на языке Сынов Зимы? – раздраженно спросил лорд Спайк. – Никто не должен тебя здесь видеть! Вы и так привлекли слишком много внимания, прогуливаясь по городу!
– Вы боитесь за свою шкуру? – вкрадчиво поинтересовалась Ромэйн и сама поразилась ядовитости этих слов. – Боитесь, что окажетесь в петле так же, как мой отец? Лаверн убил ваших детей! Неужели вы забыли об этом?!
– Он мог убить всех детей, живущих на этих землях! – рявкнул лорд Спайк. – Как ты смеешь упрекать меня в том, что я стараюсь быть хорошим лордом?!
– Может, вы и хороший лорд, но друг из вас вышел дерьмовый, – сквозь зубы сказала Ромэйн и сделала несколько шагов вперед. – Найдите моих братьев. Опросите выживших, сделайте все, чтобы я уехала отсюда в их компании.
– Соплячка, – выдохнул лорд Спайк. – У тебя нет никакого права требовать от меня этого!
– Я могу требовать что угодно! – выкрикнула Ромэйн и почувствовала, что это правда.
Что-то внутри окончательно сломалось, неизвестно откуда взявшаяся сила заставила ее приблизиться к лорду вплотную и схватить его за грудки. Еще немного, и она бы подняла его над каменным полом, а если бы захотела – выбросила бы в окно.
– Найдите моих братьев, – повторила Ромэйн и не узнала собственный голос. – Немедленно.
Пораженный, лорд Спайк смотрел на нее расширившимися от ужаса глазами. Он попытался оттолкнуть ее, но Ромэйн с такой силой встряхнула его, что зубы мужчины клацнули.
– Хорошо! – выкрикнул он. – Будь по-твоему! Я опрошу солдат, найду тех, кто сражался рядом с ними. И ты уберешься отсюда, ты и твои друзья!
– Хорошо. А пока нам понадобятся комнаты. И много горячей воды.
Отпустив лорда, Ромэйн отряхнула руки, будто на них налипла грязь, и быстро спустилась по лестнице. Ее сердце колотилось, кулаки непроизвольно сжимались, а бегущая по жилам кровь казалась горячей, словно лава.
«Я могла убить его. Задушить и бросить гнить в этой проклятой башне».
Ей пришлось остановиться, чтобы успокоиться. Татуировка, нанесенная Хэлем, потемнела и налилась кровью. Глядя на нее, Ромэйн вдруг вспомнила, что он сам покрыт подобными символами едва ли не полностью. Они защищают его или сдерживают?..
«Атео. Я должна найти его прежде, чем Спайк прикажет ему молчать».
Повернув в один из многочисленных коридоров Воющего Дома, Ромэйн вдруг поняла, что больше не боится мужчины, которому была обещана.
Она не боится ничего.
Они с братьями провели немало времени в Воющем Доме и знали его не хуже, чем Синюю Крепость. Построенный много лет назад, замок лорда Спайка был до смешного просто устроен, настолько, что заблудиться в нем мог только слепой.
Ромэйн прокралась к покоям Атео и хотела было постучать, но потом поняла, как глупо это будет выглядеть: она пришла требовать объяснений, начинать визит такого рода со стука в дверь просто нелепо.
В глубине души она боялась, что комната окажется заперта, но дверь легко поддалась, когда она навалилась на нее плечом. Внутри ничего не изменилось: все та же простая кровать, тот же обшарпанный сундук и видавшие лучшие дни стол. Атео хотел казаться большим и страшным с самого детства, он намеренно лишал себя даже намека на слабости или любовь к чему бы то ни было, кроме меча и книг, написанных полководцами.
– Ромэйн?
Он поднялся со стула и замер в нерешительности. Замешательство, отразившееся на его лице, позабавило ее.
– Вижу, ты уже отвоевал свое, – заметила Ромэйн. – Приятно вернуться домой, верно?
– Что ты здесь делаешь?
Похоже, до него начало доходить, что ее не должно быть в Воющем Доме. Не должно быть нигде, ведь по Теперь-Не-Свободным-Землям расползлись слухи о падении Синей Крепости.
– Гуляю по знакомым коридорам. Знаешь, я с самого детства люблю этот замок. – Ромэйн подошла к кровати и провела пальцами по столбику в изножье. – У меня больше нет дома, представляешь? Как думаешь, твой отец позволит мне остаться здесь?
