Результат получился, на мой взгляд, интересным. Но хотелось бы узнать мнение настоящего ученого. Поэтому на следующий день я нашел господина Тронуса в университете и показал ему свои выкладки.
Преподаватель бегло просмотрел мои заметки, затем уже внимательнее прочел каждую строчку и задумался.
– Из факта убывания предельной полезности вывели форму кривых производственных возможностей, спроса и предложения. Интересно.
– Не только из первой производной полезности, – поправил я преподавателя, – но и из рационального мышления, доступности информации.
Господин Тронус кивнул:
– Само собой. Скорость и прозрачность информации, экономическое мышление людей… Можно еще добавить отсутствие нерыночного вмешательства. Это понятно. Что ж, очень красиво. Интересно, как вы объясните потом эффект масштаба… впрочем, кажется, догадываюсь. Отлично, что сказать. Не скажу, что это некое новое слово в экономике – все-таки ученые понимают описанное вами как само собой разумеющееся… впрочем, боюсь, что далеко не все. Вы кем собираетесь стать по окончании университета?
– Я только на год обучения записался. Потом торговлей займусь.
– Печально. Может, продлим ваше обучение? Если проблема в деньгах, дам вам место ассистента, поговорю с ректором о снижении платы… в общем, все решаемо. Потом станете здесь преподавателем. Как вы?
Я опешил. Явно не этого я добивался, когда пришел со своими расчетами.
– Почему я? – только и осталось вымолвить мне.
– Может, потому что за все время моей работы вы первый, кто в первый же год обучения приходит с такими выкладками? Это ведь практически готовая научная статья. Или если желаете другого объяснения, то, возможно, вы знаете выражение: талантливый человек талантлив во всем. Знаете, что такое талант?
Я вопросительно посмотрел на преподавателя, и он ответил:
– Талант, на мой взгляд, – это любовь к красоте. Десятки, а может и сотни студентов до вас просто прослушивали лекции – и все. Вы же в том предмете, который не является для вас основным, попытались разглядеть красоту. Увидели несовершенство подачи мною материала и попытались исправить это, используя при этом только что полученные знания из «Сути математики». Это и есть любовь к красоте. Если вы продолжите в том же духе, быть вам великим человеком. И для меня будет честью, если своего величия вы достигнете именно в экономической теории, если когда-нибудь скажете, что вашим наставником был я.
Дом Ворониных впечатлял. В городе, конечно, были особняки и побольше, но для меня, сына стражника, и это владение казалось огромным. Слуга провел в сад, где Владислав и встретил меня.
– Хотел показать тебе, чем собираюсь заниматься, – сказал он мне после приветствий и начал показывать разные кофейные приспособления.
Первым этапом была жарка кофе: в металлический барабан закладывали зерна, далее барабан устанавливали на костер и крутили его за ручку.
– К печи бы это как-нибудь все приделать, тогда б проще было, – прокомментировал Владислав. – Но пока и так сойдет. К тому же это я тебе маленький барабан показываю, а так мы с отцом с большим управляемся. Все думают, что главное – уметь сварить кофе, а на самом деле варка – дело третье, жарка куда важнее. К тому же после жарки хорошо б, если б зерна кофе отстоялись дня три – это оптимальный срок. Можно и неделю, но никак не больше полумесяца, а то кофе выдохнется. Пить можно, но уже не то.
Объяснения Воронина были немножко сумбурными. Похоже, он немного волновался, но было видно, что дело кофейное знал и любил.
– А, еще забыл сказать: у кофе сорта разные есть. Хотя на самом деле вся эта классификация – фикция, различить-то их можно, но не понимаю, зачем и кому это нужно. Реальных же видов кофе всего два: тот, что кофе, и тот, что лишь по названию кофе, – Владислав улыбнулся. – Второй – робустой зовется – понятно, дешевле, поэтому его очень любят под видом кофе продавать. Формально вроде так и есть, но вкус – мрак какой-то. В кофейне можно подмешивать робусту, будет экономия, и на вкусе особо не отразится. Говорить, что вроде так кофе крепче становится. Это не ложь, действительно так. Ну а сорта можно клиентам и разные предлагать, нужно же как-то меню расширять. Люди, вообще, странные: иногда видят различия там, где их вовсе нет. Так что пусть будет. Все для клиентов, как говорит Норин.
– Ты кофейню собираешься открыть? – спросил я.
– Скорее, сеть кофеен. Папа – монополист в графстве на рынке кофейных зерен. Это отличная возможность, чтобы взять и рынок кофеен, тем более ни одной пока в графстве нет. А там, может, и на всю империю замахнуться.
– А Домов чем собирается заняться? – вспомнил я слова преподавателя «Лавки на практике».
– Отец Антона – оптовый торговец продуктами. Вот Антон и хочет открыть сеть бакалей. Наши схемы в этом плане схожи. У него, конечно, размах побольше. Ну и семья у него побогаче.
– А Грановски?
– Катерина парфюмерией собирается торговать.
От неожиданности я на несколько секунд замер. О том же самом говорил преподаватель, но тогда я пропустил его слова мимо ушей.
– Что такое? – удивился Владислав.
