При этих словах он быстро положил монеты на стол и ретировался. Теперь я уже вопросительно посмотрел на Владислава, а он перевел ошарашенный взгляд на меня:
– Он платить отказывался. А тебя увидел и… – Воронин покачал головой. – Сам бы не увидел, в жизни бы не поверил.
– Может, закроемся, Владислав? Сейчас время такое, что подобная публика появляться у тебя начнет. Мы-то с ними разберемся, но зачем тебе отрицательные эмоции? Отличный же день вышел. Пусть таким и запомнится.
Воронин кивнул:
– Ты прав.
Открытие лавки Владислава подтолкнуло меня к активным действиям по открытию собственного дела. Договоры с поставщиками, аренда помещения, его оформление, покупка мебели, наем работников – я крутился как белка в колесе. Пару раз обнаруживал, что засыпал на кровати в уличной одежде, не успев переодеться.
Хлопоты, впрочем, были приятными. Была конкретная цель – и она манила. Немало помог господин Норин: не только советами по бизнесу, но и конкретными практическими рекомендациями, ведь город он знал куда лучше меня.
Наконец, лавка открылась. Хотя народа было значительно меньше, чем у Воронина, горевать не приходилось: по объему продаж и тем более прибыли я, похоже, превзошел своего друга.
Когда ушла последняя покупательница первого дня, дал задание работникам заполнить флакончики парфюмерией. Взяв соломки и придерживая их губами, они стали аккуратно вытягивать духи из бутылей для последующего выдувания их в нашу мини-тару. В этот момент дверь распахнулась – и я с огорчением понял, что впопыхах забыл ее закрыть. На пороге стоял аптекарь с соседней улицы, который увидел наш процесс «производства».
– Не очень-то гигиенично, господа, – покачал головой он.
– У вас есть другой вариант? – с сомнением спросил его я.
– Ну шприцом бы, что ли, переливали.
Я на секунду замер, а затем протянул ему руку:
– Вы гений.
Шаг за шагом дело совершенствовалось.
Я уже не считал себя студентом. Слова господина Норина о том, что «Лавка на практике» превратится в работу, которая займет все время, оправдались на все сто. Если раньше с удовольствием прорешивал задачи по математике, пробовал изменять аксиомы и наблюдал, как в итоге меняется вся система, то теперь геометрия казалась инопланетной абракадаброй. Какая геометрия, если я смог! Смог! Да! Собственное дело! Эмоции переполняли.
Был запасной вариант с господином Тронусом: если б лавка оказалась убыточной, пошел бы к нему ассистентом. Но, видно, не судьба мне стать ученым. И все же полностью учебу не забрасывал. Каждый урок я по-прежнему посещал.
– Итак, господа, – обратился к студентам на очередном занятии преподаватель «Сути математики», – сегодня, быть может, самый важный урок нашего курса: смысл математики. Напомните, каковы две составляющих сути математики.
– Красота и смысл, – отозвался студент Каверин.
– И какова упрощенная формула сути?
– Произведение красоты и смысла.
– И что первично?
– Смысл.
– Все так. Но что, собственно, является смыслом? Этот вопрос мы и рассмотрим сегодня. На предыдущих занятиях мы говорили о системах аксиом, красоте их построения, но нужно понимать, что сами по себе они не значат ничего. Только если в них вложен смысл, они приносят пользу.
– Разве может математика быть бессмысленной? – вклинился неугомонный Каверин.
– Да, – серьезно ответил преподаватель. – И такой математики становится все больше. Ее сторонники называют ее «чистой математикой», то есть оторванной от любых практических наук. Польза от нее равна абсолютному нулю. Впрочем, оговорюсь, что иногда эксперименты математиков, даже вроде бы не очень практичные, вполне могут иметь смысл, но здесь речь не о том. Математики все чаще уходят в такие глубины, которые никому, кроме них, не интересны. Зачастую это очень талантливые, даже гениальные личности, которые приводят фантастические по красоте доказательства… абсолютно никому не нужных теорем. Таких людей сложно назвать учеными: они во многом ближе к спорту и искусству, но никак не к науке. Но мы отвлеклись…
Лектор сделал паузу и продолжил:
– Итак, смысл математики. Сейчас во многом его формирует одна лишь физика. Подключается, конечно, и астрономия, но сейчас именно физика диктует математике смысл. И вот что интересно: физик использует математический аппарат, но весьма осмысленно. Зачастую в процессе работы он готов нарушать целостность аксиоматической системы, дублируя аксиомы, пренебрегая точностью, не доказывая то, что считает само собой разумеющимся. Чистого математика такой подход шокирует: как так? что он творит? Но на самом деле смысл с минимумом красоты приносит огромную пользу, а гениальная красота без смысла абсолютно бесполезна.
Владислав зашел в мою лавку лишь две недели спустя. До этого он был занят открытием еще одной кофейни в соседнем городке. Теперь же он внимательно осматривал помещение моего магазинчика и впервые знакомился с моим делом.
– Интересная идея, – задумчиво произнес он и уже тише добавил: – Пять, наверное, много, две – мало, пусть будет три.
– Ты о чем?
