– Ваш проект – блестящая возможность для нас прорекламировать университет. Проекты других студентов тривиальнее и больше привязаны к границам графства. К тому же у многих из них и без нас хватает средств. Ваша же идея словно сама напрашивается на распространение в столице и крупных городах. А теперь представьте: студент, проучившийся неполный год, открывает один за другим магазины, о которых начинает говорить вся империя. Кто ему помог? Не связи, не родительский капитал, а только лишь Восточный университет. Знаниями, деньгами и советами.
Я медленно кивнул, и преподаватель улыбнулся:
– Рад, что вы поняли меня. В общем, считайте, что вам повезло: наши потребности и ваши потребности совпали, давайте же вместе поработаем над их удовлетворением.
На время моего отсутствия требовался заместитель. В идеале нужно было подобрать человека, который смог бы курировать и другие филиалы, выезжая в столицу и иные города, ведя счетоводство. Фактически требовался младший партнер. На примете был лишь один человек – Джон Голд.
Мне нравились черты его характера: немногословность, уместный и беззлобный юмор, ну и, конечно, готовность мыть посуду при необходимости – самое важное качество, как по мне. К тому же я помнил, как на одном из занятий он назвал пределом своих мечтаний сумму в десять тысяч золотых. Значит, зарплата и небольшая доля в деле будут достаточными для него аргументами. Так и вышло.
Перед отъездом я составил на двух листах подробный алгоритм ведения дел, который, как мне казалось, покрывал все возможные случаи, за исключением совсем уж запредельных ситуаций в виде урагана и войны. Перед тем как отдать алгоритм Джону, показал свои записи господину Норину, который с улыбкой ознакомился с ними:
– Очень интересно и нестандартно, господин Лерв.
– Нужно что-то изменить?
– Нет-нет, наоборот. Бизнес, по сути, это и есть алгоритм. Если дело нельзя представить как алгоритм для наемного работника, это уже не бизнес, а просто работа.
– В идеале, мне кажется, лучше представить все как систему аксиом, из которой работник мог бы выводить несложные теоремы при столкновении с различными ситуациями, но боюсь, это слишком сложно и для меня, и для Джона.
Преподаватель развел руками и улыбнулся.
Лишь через год удалось вернуться к прежним планам, первым из которых было расширение ассортимента. Расширяться можно было за счет смесей ароматических веществ. Они, конечно, существовали и до меня, но новые смеси появлялись крайне редко, я же планировал поставить дело на поток. Даже если смеси будут похожими, нестрашно: главное – эксклюзив.
Я планировал распространять смеси по подписке: клиенты получали бы ароматы, которых не было еще ни у кого. Это должно было привлечь внимание к новым духам. Ключевым фактором было оформление, в которое входило красивое словесное описание духов. В общем, нужен был мастер-парфюмер или, говоря попросту, нос, нюхач. Моей главной кандидатурой на эту должность был аптекарь. Кому, как не ему, имеющему делу со множеством запахов, можно доверить столь тонкое дело?
Для проверки мастерства аптекаря я принес ему три опробованных ароматных смеси, которые уже продавались в лавке. Он с некоторым недоверием посмотрел на три флакончика, а потом открыл первый из них:
– Ох, это как нашатырь, – отшатнулся он.
– Да нет, вы нюхайте не с флакона, а поставьте руку сверху него и помашите ею в сторону носа.
– Все равно как нашатырь. Но сейчас, конечно, не так резко, да.
– Ладно, а вот этот аромат?
Он аккуратно взял флакон, помахал пальцами и вынес вердикт:
– Знаете, чем-то мыло напоминает. Дешевое. Ну которое из жира собак делают.
Сердце упало, я протянул ему последний, самый дорогой аромат:
– Ладно, и еще вот это.
Он помахал рукой и поморщился:
– Я бы вам сказал, но боюсь обидеть.
– Ясно, – я щелкнул золотым по столу и с улыбкой добавил: – не быть вам нюхачом.
– А это тогда за что? – кивнул аптекарь на монету.
– За честность – самый дорогой товар во всей империи.
Все же аптекарь стал в какой-то степени нюхачом. Именно к нему я ходил для адекватной оценки аромата. Если его описание хоть чуточку было лучше нашатыря и хозяйственного мыла, полученную смесь можно было смело выставлять на продажу.
Однажды, вдыхая очередной аромат, он замер, помахал пальцами над флаконом еще раз и сказал:
– Знаете, не то чтобы прямо что-то неземное, но можно вот такой же флакончик жене моей? Я бы купил.
Я понял: найдена золотая жила, хит продаж.
Но для рекламных буклетов его описания явно не годились. На помощь пришла одна говорливая покупательница, которая рассказывала о своих впечатлениях от духов так, что мне самому хотелось их опробовать. Один раз поймал себя на том, что после ее ухода даже заново нюхал духи, пытаясь уловить те нотки, о которых она так восторженно говорила. Никаких ноток, естественно, не уловил, но зато понял, что наконец-то нашел настоящего мастера-парфюмера.
Однажды Владислав пришел ко мне в лавку, плюхнулся на стул, ошалело осмотрелся и спросил:
– Мне бы сейчас нашатырь не помешал. Нет у тебя такого аромата?
