– Почему «говорят»? Ты что, сам не пробовал?
Он как-то сконфуженно покачал головой.
– А почему? – спросил я Владислава.
– Ну брезгую как-то.
Я вообще перестал что-либо понимать, и он тогда пояснил:
– Понимаешь… в общем, заморские зверьки какают этими зернами. Говорят, фекалии у них ароматные – вот и выходит такой ароматный кофе.
Я пытался что-то сказать, но лишь ловил воздух ртом.
– Классная идея, правда? И главное: находятся люди, которые такое пьют! Я вот думаю: нужно бы через слонов кофейные зерна пропускать. Объем-то всяко больше будет, а значит и себестоимость ниже. Не уверен, правда, что у слонов фекалии достаточно ароматны, но это уж мелочи…
– Подожди, – все же смог опомниться я, – ты хочешь сказать, что я сейчас добровольно по двадцатикратной цене кофе выпил фекалии?!
Владислав скосил глаза в сторону моей чашки кофе, закусил губу и медленно, аккуратно подбирая слова, ответил:
– Ну не фекалии, а кофейные зерна все-таки. Их же, говорят, от фекалий очищают… наверное.
Вместе с бывшими сокурсниками мы как-то синхронно пришли к «неприятному» открытию: наши сотрудники, оказывается, не машины, а люди. Со своими недостатками и амбициями. Алгоритмы они исполнять не очень-то желают. Особенно это распалило Владислава: он даже хотел уволить Максима, который в свое время стал первым его наемным работником.
– Нет, ты представляешь, из-за этого охламона я чуть клиентов не лишился! Входят люди, говорят: «Дайте нам экспрессо». А он: «Нет у нас никакого экспрессо». Те удивляются, но ладно, думают, нет так нет. А он им еще вдогонку: «Не экспрессо, а эспрессо!» Ну что за идиот, а?!
– Да ладно тебе. Проведи с ним беседу, и все.
– Провел. Но он каждый раз что-то новое выкидывает. То морщится, когда сахар в кофе кладут, то принимает такой надменный вид, будто сам граф ему кланяться в ноги обязан. Всего пять лет назад он понятия не имел ни о каком кофе. Я его всему научил, но нет, теперь и я, оказывается, ретроград в его глазах.
– Если б он был таким умным, как ты, то не работал бы на тебя, а открыл бы собственную кофейню. Тебе радоваться нужно, что окружающие не дотягивают до твоего уровня, а не то оказался бы нос к носу с десятком конкурентов.
– Может, и так, – задумчиво произнес Владислав, – но все равно раздражает.
– Потом еще знаешь: мы вот все говорим, что реклама и все остальное должны быть для клиента. Но ведь бизнес – это не только клиенты. Это еще и сотрудники.
– То есть мы должны кланяться не только клиентам, но и таким, как Максим? Нет уж, спасибо: клиенты мне деньги платят, а этому охламону деньги плачу я.
– А что такое деньги?
– В смысле, что это просто бартер? Неважно, кто кому платит?
Я кивнул и продолжил:
– Представь, к примеру, известного художника: формально деньги платят ему, однако не он подстраивается, а под него.
– Ну ты еще Максима с императором сравни.
– Смотри: этот парень, как я понял, всерьез воспринимает кофе. Я уж не знаю, сколько таких в городе, но, в целом, если ты хочешь, чтоб работник качественно все делал, что-то там выдумывал, ты сужаешь себе круг, и чем уже он, тем больше монополистами становятся работники, а не ты. Ведь известный художник – это своего рода монополия. А в плане бизнеса чем он отличается от твоего, как ты выразился, охламона?
Владислав покачал головой:
– Пару поблажек, может, он и заслужил. Но не более.
Клиенты, конкуренты, ресурсы – я думал, что развитие бизнеса разбивается лишь об эти скалы, однако реальность показала, что главной скалой был я сам. С какого-то момента меня стало просто тошнить от всего, что связано с духами и торговлей. Поначалу я не обратил на это внимание, но с каждым месяцем ощущение нарастало, и просто отмахиваться от него уже не получалось. Брал паузы, отвлекался, но ничего не помогало.
Мое участие в бизнесе устремилось к нулю. К счастью, алгоритмы работали: Джон и сотрудники вполне справлялись без меня. Но меня гложило неприятное ощущение балласта. К тому же провисла моя сфера ответственности – генерация новых идей и развитие бизнеса: никакого желания этим заниматься у меня не было. Причем идеи-то появлялись, я знал, что и как делать, но даже на написание алгоритма для других не находил в себе сил.
Однажды вскользь затронул свое состояние в разговоре с Владиславом, но для всех холостяков у него была одна и та же отмашка:
– Жениться тебе надо.
Был бы я уверен, что так оно и есть, непременно бы женился. Но я боялся, что после этого в пустоту моей души провалятся еще жена и дети. В результате и их жизни станут столь же бессмысленными, как моя. Кроме того, женитьба означает, что у меня станет еще меньше времени на разбор образовавшейся пустоты и тошноты.
Другой вариант решения проблемы я услышал от Домова. Ему о своих проблемах я не говорил, но он высказал интересную мысль, которая запала мне в душу:
– В университете нам все говорили: клиенты, клиенты… Но лучше б мы не о них заботились, а к себе все свои экономические навыки применяли – вот это было бы интересно. Почему нам в первую очередь свои потребности не определить и не удовлетворить?
