– Господин, у меня больше ничего нет! Это мой последний шанс добиться успеха, по-настоящему послужить лорду. Я всю жизнь сражался на невольничьих рынках. Пожалуйста!.. Еще один шанс, а иначе мне останется только броситься в воду, на прокорм акулам.
– Ты слышал, что я сказал, – твердо ответил рекрутер. – Убирайся, пока я не вызвал стражу. Поверь мне, в тюрьму лорда лучше не попадать. Это даже хуже, чем кормить рыб.
По щекам старого гривара покатились слезы, но он молча повернулся и побрел по длинному коридору.
Рекрутер же, продолжая обход, задержался перед двумя высокими, но худыми братьями.
– Прежде чем приходить сюда, нарастите мяса. Вы на отборе едва стоите, а что будет, если с моря ветер подует?
Отсеяв еще несколько претендентов, он подошел к Тимолту, стоявшему рядом с девушками.
– Хочешь попробовать еще?
Сол подумала, что рекрутер удалит и работорговца, но вместо этого он пожал ему руку и ухмыльнулся.
– Сил тебе, брат. Давай как-нибудь отведаем эля в храме наслаждений.
Он бегло взглянул на девушек.
– Вы слишком мелкие и слишком… женственные. Убирайтесь.
Он отвернулся и двинулся дальше.
– Подожди! – выкрикнула Маури, и в ее обычно уверенном голосе прозвучало отчаяние.
Рекрутер резко обернулся.
– О, ты тоже будешь умолять? Может, еще скажешь, что хотела бы заглянуть ко мне как-нибудь вечерком?
Сол видела, как Маури застыла, словно лишилась дара речи. Никакие мольбы на этого человека не действовали, но оставался еще один способ. В его эффективности она убедилась на собственном горьком опыте.
Сол шагнула вперед.
– Если мы не годимся для просмотра, то и никто здесь не годится, – смело заявила она. – И особенно странно, что от испытаний нас отстраняешь ты. Ты, с таким гладким, как у ребенка, лицом. Ты, который и в круг-то, похоже, не выходил.
Рекрутер вернулся к девушкам и встал перед Сол, угрожающе выпятив грудь.
«Сила – вот что главное. Все хотят знать, у кого она есть, а у кого ее нет».
– Твоя подружка вела себя правильнее. А ты лучше бы тоже умоляла. Но поскольку сегодня я настроен милосердно, вы обе все еще можете ходить. Иди домой и приготовь своему дафе что-нибудь вкусненькое. Забудь, что была здесь. И вообще никогда не возвращайся, разве что посидеть на трибуне.
Сол знала, что он скажет, еще до того, как слова слетели с его губ, и уже спланировала свою контратаку.
– А может, забудем о нас и поговорим о тебе?
Работа рекрутера заключается в том, чтобы проверять навыки гривара и оценивать его выступление в отборе. Этому рекрутеру работа давала некоторую власть, а к власти он, как все мужчины, относился серьезно. Для таких людей вся жизнь вращается вокруг подобных ценностей.
Сол намеревалась отнять у него эту власть.
Рекрутер молчал, но Сол чувствовала, как гнев поднимается в его груди. Он напрягся, затаил дыхание и сжал кулаки.
– Вообще-то, я думаю, что ты взялся за эту работу – говорить нам, что мы не годны, – только потому, что сам недостаточно хорош. Почему не участвуешь в отборе? Доволен своим нынешним невысоким положением? Ты как собака, подбирающая объедки у обеденного стола.
Стоящие у стены гривары молча наблюдали за происходящим, ожидая, что будет дальше.
– Ты, сучка, идешь туда, откуда не сможешь вернуться, – прорычал вербовщик сквозь зубы.
Но этого было мало, требовалось надавить еще.
– Куда я иду? Да уж всяко не туда, куда пойдешь ты, мусорщик, после того, как здесь все кончится. В какой-нибудь закуток, где будешь пресмыкаться перед настоящим бойцом, умолять, чтобы удостоил тебя хотя бы взглядом. А что, если мы посмотрим, как ты справишься с девушкой? Есть такая игра – «прими
Вот и все. Сол рассчитала верно и даже уловила момент, когда самолюбие взяло верх над осторожностью. Теперь он уже не мог отступить.
– Давай сыграем. – Рекрутер отошел от стены и принял исходную стойку – ноги на ширине плеч, длинные руки вытянуты перед собой.
Сол встала напротив и тоже расставила ноги, причем ее макушка оказалась под его вытянутыми кулаками. Руки она опустила, открывшись для любого удара. Когда-то они с отцом играли в эту игру едва ли не каждое утро, хотя, конечно, Артемис Халберд никогда не бил в полную силу и всегда задерживал руку.
– Ты первый, – спокойно сказала Сол, хотя чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Краем глаза она поймала взгляд Маури.
Сол ждала. Она уже раскусила этого человека. Он предсказуем, как прилив. Ему нужно продемонстрировать силу перед стоящими у стены зрителями, а значит, снести ей голову. Она выдохнула и посмотрела ему в глаза, ожидая удара.
Его выдало веко, дернувшееся за долю мгновения до атаки. Сол увидела все, но не могла ни поднять руки и защититься, ни отступить в сторону и уклониться. Это означало бы проигрыш. Все, что она могла, – это принять удар с наименьшим ущербом.
Сол повернула голову как раз в тот момент, когда кулак достиг цели, но лишь скользнул по подбородку. Это умение принимать удар и определяло разницу между, условно говоря, синяком и нокаутом.
