– Ее растили во дворце Короля, – прошипела Чеда сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как пот заливает лицо, как нож дрожит, прижимаясь к шее Индрис, – растили в его тени. Это не она принесла в жертву тебя и твоих любимых, а ее отец. Другие Короли. Боги. Нельзя наказывать ее за это.
Нож дрогнул, оставляя алую полосу крови, но перелом случился: Чеда смогла убрать руку. Гнев все еще бушевал внутри нее, но он был и вполовину не так силен, как раньше.
Она победила.
Чеда спрятала нож, даже не отерев клинок, и встала, чувствуя, что присутствие асира исчезло. Оглянулась. Никто не смотрел из окон – хорошо. Чем меньше свидетелей, тем лучше.
– Помогите! – закричала она что есть сил. – Помогите! Тут раненая!
Дождавшись, пока из дома не выйдут две женщины, она ушла, молясь Наламэ, чтобы Индрис осталась жива.
– Прекрати трусить, – велела Айя. – Я открылась раз десять.
Чеда, стоявшая на высокой дюне, тяжело дыша, опустила тренировочный меч. Айя ударила по нему, подняв вихрь песка.
– Нельзя все время защищаться, Чеда. Ты должна научиться выбирать момент для атаки.
– Но ты же все время бьешь меня, когда я атакую.
– Потому что ты слишком медленная и не скрываешь своих намерений!
Все утро они отрабатывали приемы, и Чеда чувствовала себя все более неуклюжей. Один раз они сделали короткий перерыв, чтобы поесть и попить воды, и с тех пор сражались не останавливаясь. Зачем все это было? Чеда знала, что они выехали далеко в пустыню дожидаться кого-то или чего-то, но мама ни о чем не рассказывала, только все время заставляла тренироваться. Это злило.
– Мам, мне семь! – Чеда отбросила меч, хоть и знала, что мама разозлится. – Конечно, я медленная!
– И как ты собираешься стать быстрее? Бросив занятия? Подними меч!
– Нет.
– Подними меч, Чеда.
– Не буду.
– Подними его сейчас же, или я тебя своим отделаю.
Стиснув зубы, Чеда взглянула в пронзительные мамины глаза. Ей хотелось закричать, потребовать, чтобы она сейчас же ответила, что они тут делают, но знала, что ей ничего не светит, поэтому подхватила свой меч и швырнула изо всех сил так далеко, что он свистнул в воздухе и шлепнулся на соседний бархан.
Айя молниеносно цапнула ее за запястье и сжала крепко, до боли.
– Ты сейчас пойдешь, подберешь этот меч и продолжишь тренироваться.
Чеда хотела было огрызнуться, но вдруг увидела, как что-то поднимается над дальней дюной. Паруса. Вскоре показался небольшой корабль с двумя мачтами, невысокий, на длинных полозьях. Такие, кажется, назывались яхтами.
Айя отпустила ее руку, сама сходила за мечом и бросила оба на палубу ялика. Вскоре яхта остановилась.
– Веди себя хорошо, Чедамин, – предупредила Айя, ведя Чеду к ней. – Говори, только когда спрашивают. Стой тихо. Не вертись.
Три женщины в просторных таубах спускали паруса, четвертая, пожилая, стояла между мачтами. Вот опустились сходни, и она сошла на песок, поддерживаемая одной из корабельщиц.
– Ее зовут Леора, – сказала Айя.
Она взяла руку женщины в свою и поцеловала золотой перстень с ярким аметистом. Чеда сделала то же самое. Леора окинула ее оценивающим взглядом, будто видела их с Айей неудачную тренировку.
– Ты Чедамин.
– Да, госпожа Леора.
Леора усмехнулась. Она горбилась, кожа ее была морщинистой, как потрескавшийся камень, вокруг глаз темнели вытатуированные полумесяцы и летящие птицы, как у мамы, будто их набивал один мастер. Пусть Леора казалась старше любой старушки, которую Чеда видела в жизни, взгляд у нее был ясный, пронзительный. Чеда почувствовала себя голой.
– Сальсанна, прогуляйся с Чедой.
– Слушаюсь, – ответила женщина, помогавшая ей спустится. У нее были темные глаза, острый нос и не менее острый подбородок. А еще она была ровесницей Айи.
Она обняла Чеду за плечи и повела ее к ялику.
– Я видела, как вы тренируетесь.
Чеда не знала, что сказать. Она обернулась и увидела, что Айя и Леора смотрят ей вслед. От их взглядов кожа на затылке зачесалась.
– Еще я видела, как ты выбросила свой клинок. – Сальсанна подошла к ялику и, достав тренировочные мечи, протянула один Чеде. – Покажешь, чему ты научилась?
– Я ничему не научилась.
– Хочешь бурчать на свою маму – бурчи. – Она наклонилась ближе, как заговорщица. – А я просто хочу подраться, убить время, пока они болтают. Они так могут целую вечность!
– Что такое «вечность»?
Сальсанна рассмеялась.
– Это значит, что они даже Бакхи могут заболтать так, что он их отправит в Далекие поля, лишь бы не зудели над ухом.
Мама может заболтать Бакхи? Айя, которую она знала, всегда говорила коротко и по делу. Разве что если выпьет немного вина. Или если Дардзада заведет разговор о философии. Тогда она, пожалуй, правда могла говорить долго. В такие моменты Чеде становилось скучно, и она уходила заниматься своими делами.
– Ну что, Чедамин? Начнем?
Чеда взяла меч. Злость на маму еще не прошла, но Сальсанна ей понравилась: она улыбалась Чеде так добро, и в ней чувствовался голод, но до чего – Чеда не понимала. Это было и неважно, ей просто хотелось, чтобы Сальсанна ее похвалила.
