Они разошлись, встали в стойку. Чеда напала первой, но ни один ее удар не достиг цели. Сальсанна могла бы легко ее подловить, но Чеде было все равно: она давно уже не дралась так быстро и яростно, с тех пор как погиб Демал. Тогда она была так зла, что могла бы камни зубами дробить, и сейчас тоже злилась на маму, на то, что она никогда ничего не рассказывает, никогда не улыбается, не подбадривает!
Всю свою ярость она вложила в этот удар. Мечи затрещали, Сальсанна отступила, взметнулся подол ее золотистого платья. Она удивленно взглянула на Чеду… и рассмеялась.
– Не смейся! – крикнула Чеда, размахивая мечом, но все было впустую: Сальсанна парировала каждый удар, пока она не выдохлась окончательно.
Чеда чувствовала себя круглой дурой, а Сальсанна так и улыбалась.
– Ну и ну, вот это представление!
Чеда промолчала, не зная, что сказать. Налетел ветер, закрутил песок над дюнами.
– Ты закончила?
Чеда, помолчав, кивнула.
– Хорошо, тогда давай сразимся по-настоящему.
Она кивнула опять. Следующий бой получился не таким жарким, и Чеда разглядела наконец, как здорово фехтует Сальсанна. Она двигалась как мама, красиво и плавно, и удары ее были грациозные, но сильные. Закончив, они с Чедой пошли гулять, болтали, ели финики и фисташки, пили воду с какими-то листьями, от которых Чеда почувствовала себя веселее и бодрее. Потом они катались на ялике, и Сальсанна даже разрешила ей рулить.
Чеда знала, что все это для того, чтобы Айя и Леора могли спокойно поговорить, но ей было все равно: Сальсанна ей нравилась. Она здорово рассказывала о том, как высокие лошади акхала бегают по песку, как дети в пустыне учатся танцевать с копьями. Чеда всегда хотела побывать у кочевых племен, а теперь захотела еще сильнее.
– Ты знаешь, зачем мама меня сюда привезла? – спросила Чеда, не зная, о чем еще поговорить. Сальсанна помолчала.
– Если она тебе не сказала, то и мне не следует.
– Ну хоть что-то можешь рассказать?
– Масид говорил, что ты настырная.
– Масид меня не знает.
– Знает. Он видел тебя в день, когда погиб Демал Хефхи’ава.
Чеда вспомнила, как в тот ужасный день Айя говорила с каким-то мужчиной и улыбалась. У него еще было два шамшира… Как же она сразу не поняла! Про Масида, бесстрашного командира Воинства, рассказывали, что он сражается двумя клинками! Но как она могла подумать, что это именно с ним мама разговаривает?
– Леора из Воинства? А ты?
– По правде говоря, дитя, все живущие в пустыне так или иначе часть Аль’афа Хадар.
– Но есть же те, кто против.
– Есть те, кто не понимает этого или отказывается признавать. Есть те, кто помогает понемногу, исподтишка, но запомни вот что: все-все, каждый в пустыне ненавидит Королей и обрадуется, когда пустыня поглотит их кости.
– Тогда почему они не сражаются с Королями?
– Думаешь, это легко? Ты из Шарахая, неужели никогда не смотрела на стены и не думала, как трудно будет на них взобраться? Никогда не думала, как много людей нужно, чтобы взойти на Таурият и пробиться к дворцам?
Чеда пожала плечами.
– Но все говорят, что в пустыне бесконечно много мечей и копий!
Она слышала это только от Тарика и Эмре, но наверняка остальные тоже так думали. Сальсанна на это лишь улыбнулась печально.
– Если бы, Чедамин!
Они вернулись после заката, когда у яхты развели костер. Завидев их, Леора с трудом поднялась и протянула Чеде руку. Айя кивнула, и Чеда позволила Леоре увести себя во тьму.
– Вы мне скажете, зачем мы сюда приехали?
Леора подвела ее к большому камню, единственному на многие лиги вокруг, села на песок и поманила Чеду. Но та не могла сдаться так просто.
– Вы мне скажете?
– Хватит, дитя. Не нахальничай. И, боги всемогущие, не доставай свою мать, иначе она отправит тебя в пустыню, будешь жить со мной. Ты этого хочешь?
Чеда помотала головой. Она ненавидела чувствовать себя как пленница, мамина рабыня. Ей хотелось знать, зачем они приехали и при чем тут она, потому что это точно касалось ее! Но что было делать? Она послушно села.
Леора достала из-за пазухи медальон, той же формы, что и аметист-капелька в ее кольце, достала из него белый лепесток, мягко светящийся в лунном свете.
– Ты знаешь, что это?
Чеда помотала головой.
– Это лепесток адишары. Ты о них слышала?
Чеда кивнула. Все в Шарахае знали про адишару.
– Это такие скрюченные несчастные деревья.
Леора усмехнулась – будто несмазанная дверь скрипнула.
– Да, дитя, несчастные деревья, хорошо сказано. Я согласилась прибыть, так как твоя мама сказала, что ты готова. И, поговорив с ней, я вижу, это правда так.
Вдруг маленький лепесток показался Чеде каким-то опасным.
– Для чего готова?
– Чтобы принять лепесток. Частичку его.
Она оторвала голубой кончик лепестка, в золотом свете Рии казавшийся фиолетовым, и протянула Чеде, но та от страха не могла пошевелиться.
– А что он сделает?
– Возможно, ничего, дитя.
– А возможно – что-нибудь?
– Да, возможно, что-нибудь, но не волнуйся пока об этом.
Чеда старалась быть храброй, но все это путешествие было таким странным! Ей больше не хотелось тут быть, хотелось домой, бегать по улицам с Эмре, Тариком и Хамидом. Но придется слушаться.
