– Такое может быть. Если он говорил с Айей, то наверняка спросил бы.
– А если знает, то, выходит, позволил мне присоединиться к Девам. И, возможно, знает про Кулашана… или надеется.
– Думаешь, он откуда-то знал, что ты станешь Девой?
– Кто знает! Может, Юсам с ним заодно… Если один Король хочет свергнуть остальных, почему бы и второму этого не захотеть? Ихсану нужны союзники: даже со своими дарами он не справится в одиночку. А кто подойдет лучше, чем Юсам?
– И твоя длань ему служит… Ты когда-нибудь видела, чтобы они разговаривали?
– Нет, но вряд ли они настолько глупы, чтобы болтать перед нами.
– Боги, Чеда, так он может нам помочь…
– Ихсан? Помочь нам? Да проще черную гиену приручить.
– Враг моего врага…
– …на самом деле никакой не друг.
Но все же она вспомнила слова Заидэ о Короле, который может защитить. Может, это и есть Ихсан? Тогда все сходится.
– Что такое? – спросил Эмре, но она не могла сходу ответить. Нужно было подумать, уложить все это в голове.
– Дай мне все обдумать. Ихсан может быть ценной фигурой на доске.
Корабль заскрипел под порывом ветра, вихрь взвыл за бортом, и янтарная пыль затуманила свечу на мгновение. Чеда встала было, но Эмре сказал вдруг:
– Оставайся.
Чеда вспомнила их поцелуй на Копейной, в тени Таурията. Вспомнила, как он уходил с Мелис. Она поверила в то, что он сказал, в то, что он сожалеет, и все же не могла выбросить эту картину из головы.
– Солнце скоро встанет.
– Может, придешь завтра?
Чеда покачала головой. Вой ветра превратился в печальный стон.
– Завтра мы уже будем в Ишмантепе. Приду, когда будем возвращаться.
Странно, но уйти оказалось легче, чем она думала. От этого было больно. И от правоты Камеил – почему не сражалась за Эмре? И от осознания, что они с Эмре идут теперь разными путями.
Она помедлила, думая, что, может, стоит вернуться, побыть с ним немного… Но в конце концов отвернулась и ушла в каюту Дев.
На следующий день «Дротик» подошел к Ишмантепу. Было солнечно, но холодно, будто гнев Тааша улегся наконец, оставив лишь ледяное молчание.
Впереди, по правому борту, бежал асир. Керим, напомнила себе Чеда. У него есть имя.
Издалека он выглядел как черный жук, карабкающийся на дюну. Мгновение – и он исчез. За ним, как гончая, устремился второй.
Они страдали от боли, как все асиримы. Боль питала их жажду убийства, желание разрывать плоть, вонзать длинные когти в сердце врага, чтобы почувствовать, как бьется чужое сердце. Вспомнить себя живыми. Однако боги связали их с Королем-Шакалом, а он отдал их Камеил. От одной мысли о своем рабстве Керим взвыл, заглушая шорох полозьев, и у Чеды волосы встали дыбом.
«Как я могу сидеть и смотреть на их страдания, – подумала она. – Почему не освободить их здесь и сейчас?» Она знала ответ: потому что это грозит смертью. Но знание ее не успокаивало.
На передней палубе Сумейя указала Индрис налево от холма, похожего на горбатый силуэт черной гиены.
– Ишмантеп вон там, за Гиеньим хребтом.
Через несколько минут они и вправду увидели очертания караван-сарая на горизонте.
Ишмантеп, как и Шарахай, давно уж перерос свои крепостные стены, окружил их зеленым лоскутным покрывалом полей, домишек и ферм, лимонными и инжировыми садами, огородами, на которых выращивали лук, чеснок и репу. Чеде даже показалось, что мимо промелькнули виноградники.
В стенах же нашлось место и для глинобитных домиков и больших каменных зданий бледно-розового цвета.
Несколько лет назад, прежде чем присоединиться к длани Сумейи, Мелис служила в Ишмантепе под началом Девы по имени Диляра. Благодаря этим рассказам Чеда сразу узнала небольшое поместье повелителя Ишмантепа, торговые дома, аукционный квартал, стойла и бараки. В центре, окруженный дюжинами мачт, стоял огромный куб караван-сарая – первое здание в Ишмантепе, сердце торговли в этом конце пустыни.
Эмре тоже вышел на нос. Сумейя заметила его, но ничего не сказала.
– Странно, – заметил он, ни к кому не обращаясь. – В Шарахае корабли стоят по окраинам, а тут в центре, прямо в стенах.
«Так и должно быть, – подумала Чеда. – Караван-сараи живут не только водами оазиса, но и потоками кораблей».
– Он больше, чем я думал, – продолжил Эмре.
– Ишмантеп когда-то был городом, – ответила Мелис.
И вправду: он был крупнейшим караван-сараем на «Дороге специй» – северном пути в Маласан, известный самыми ароматными приправами в мире.
Вдалеке, по обе стороны от Ишмантепа, смыкались горные хребты, переходившие в черные, изрезанные ветрами монолиты. Слева – хребет Талоран с горой Арасал на первом плане, той самой, от которой через акведук питался Шарахай. Справа ощетинился хребет Холомунди, черные Зубы Ири, защищавшие пустыню с юга и востока.
– Сотни лет назад, – продолжила Мелис, – за несколько недель до Бет Иман, кочевые племена бросили все силы на Шарахай, но остановились у Ишмантепа. Город был в четыре раза больше, чем сейчас, и защитники его были хорошо вооружены, но бесчисленные полчища кочевников сломили оборону юного города, вырезали всех мужчин, женщин и детей на своем пути, сожгли дома. Вот почему мы сражаемся – чтобы больше такого не происходило.
