Эмре все глядел на нее непонимающим взглядом, поэтому пришлось рассказать ему всю историю с самого начала: про гибель Хефхи, про то, как повесили Демала, про Леору в пустыне, про Салию… и, наконец, про безумие Сеид-Алаза и пещеры асиримов.
– А где он? – Чеда оглянулась, боясь, что асир ушел, пока она была без сознания.
– Вон там, – Эмре указал на ложбину между дюнами.
Вместе они спустились со склона и действительно обнаружили Сеид-Алаза, ждущего за поворотом.
Древний Король тринадцатого племени показался ей таким маленьким и хрупким! Еще меньше, чем в той странной пещере. Чеда встала перед ним на колени, не зная толком, что сказать, взяла его черные гладкие руки в свои. Он медленно поднял голову и прохрипел:
– Ты спасла меня в тот день.
– Но я не понимаю как.
– Наши жизни… Нет, наше существование… – Он уставился на свои руки, словно до сих пор не мог понять, как как же так случилось. – Оно бесконечно утомляет душу. Нам запрещено убивать себя, запрещено убивать наших братьев и сестер, но все же в припадке безумия я едва не наложил на себя руки. И убил тех, кого поклялся защищать.
Он тяжело вздохнул и посмотрел Чеде в глаза.
– Ты вытянула меня из бездны. Помогла вспомнить мое предназначение. Вспомнить мой долг. Фальшивым властителям Шарахая было угодно мое безумие. Если б не ты, они пришли бы, наконец, меня убить.
Чеда поежилась, вспоминая, как Месут переселил душу Хаввы в новое тело.
– Они снова оживили бы вас. Переселили в другое тело.
– Не думай, это не просто «переселение». Более старая душа поглощает более молодую.
Чеда не понимала теперь, что в ней сильнее – ужас той ночи или гнев на то, что сотворили Месут и Кагиль, скорбь по тем, кто пал жертвой омерзительного колдовства.
– Почему Наламэ отняла у меня воспоминания о вас?
– Тогда она еще не была Наламэ. Лишь Салией. Она мало что знала, ей приходилось действовать с величайшей осторожностью… Впрочем, осторожность ей нужна до сих пор, потому она и не пришла сегодня.
– Она знала, что вы придете?
– Она и послала меня. Она знает, что назревает буря, но боится привлечь внимание братьев и сестер: те еще не знают о ее новом перерождении. Велела передать кое-что.
Он принялся рисовать на песке, и в свете Рии Чеда увидела сперва древний знак, означающий Королей, а рядом – голову шакала. Месут. Но имя произносить нельзя.
– При чем здесь он? – спросила Чеда.
– Ты хочешь последовать его кровавому стиху.
Сеид-Алаз глянул на нее, на Эмре. Значит, слышал их разговор. А может, прочитал все в ее сердце.
– Это так, – призналась Чеда.
– Не делай этого. Мы с богиней молим тебя.
На мгновение Чеда потеряла дар речи.
– Но… как вы можете просить, чтобы я его не трогала?
– Его золотой браслет, подарок среброкожей богини… Множество душ он заточил в него со времен Бет Иман. Я многих посылал за этим браслетом, готовил их… но все погибли. Казнены за предательство.
Чеда вспомнила подвал скриптория, истории, записанные на костях черных гиен.
– Женщина из племени Наразид…
Сеид-Алаз медленно кивнул.
– Ее звали Эсмия, это я ее послал.
– Сколькие еще пытались?
– Четверо. Никто не смог справиться с даром богов. В конце концов он узнал, что это я посылал их. Он стал пытать меня и довел до безумия. Тогда-то и появилась ты – маленькая девочка. Нет, я не могу так тобой рисковать. Молю, оставь его в покое. Выбери другого.
– Значит, ему позволено жить?
– Нет, – отрезал Сеид-Алаз. – Но нужно время.
Эмре встревоженно обернулся в сторону корабля.
– Ты знаешь другие стихи?
Чеда кивнула.
– Я знаю стих Бешира, но сомневаюсь, что он куда-то отправится с другими Королями. Он не годится для битвы. Ихсан тоже, Юсам… возможно, Зегеб. Если кого-то и позовут сражаться, то Кагиля. Он ни за что такого не пропустит – слишком велика его жажда крови. К тому же он так самоуверен, что легко может пойти в бой без Дев.
Сеид-Алаз накрыл ее ладонь своей сморщенной рукой.
– Берегись. Ненависть к его дочери может затмить твой разум.
– К Индрис? – спросил Эмре. Чеда кивнула.
– Плакать по ней я точно не буду. Но и ненависти не поддамся. Если Бешир покажется, выберу его своей целью. Если нет – Кагиля.
Сеид-Алаз ласково сжал ее пальцы и поднялся, глядя вдаль, за ее плечо. Чеда прислушалась и различила шаги по песку.
– Никогда я не смогу отблагодарить тебя как должно… – прошелестел шепот, и прямо у нее на глазах Сеид-Алаз начал распадаться песком: сперва руки, потом все остальное. Последнее, что почувствовала Чеда, – легкое прикосновение ко лбу, словно поцелуй.
Шаги приближались. В мгновение ока она толкнула Эмре на песок и запрыгнула сверху. Сжала волосы на его затылке, поцеловала в губы, крепко, страстно. Он не остался в долгу.
Может, это было всего лишь притворство, но поцелуй согрел сердце Чеды. Так приятно было снова чувствовать Эмре, так старательно он разыгрывал это представление для одного зрителя…
– Мы отправляемся рано, – раздался над ними голос Сумейи. Чеда слезла с Эмре. Она не видела ее лица, только напряженную позу. – Возвращайся на корабль. Немедленно.
