Эмре понял, что это относилось к нему, быстро встал, поклонился и побрел обратно к кораблю. Дождавшись, пока его шаги стихнут, Сумейя сказала:
– Скоро мы достигнем Шарахая.
– Да, Первый страж.
– То, что случилось до Ишмантепа… ты и Индрис, мы с тобой… – Обычно Сумейя за словом в карман не лезла, но теперь вдруг начала запинаться. Как долго она выдумывала эту речь? – У нас будет много работы. Хамзакиир и Воинство это не игрушки. Возможно, мне лучше перевести тебя в другую длань.
В ее голосе слышались надежда и одиночество. Она хотела, чтобы Чеда отказалась, отстаивала свое право быть в ее длани. Но исполнять это ее желание было бы ошибкой. Нужно отдалиться, раз представилась возможность.
– Возможно, так и вправду будет лучше всего, – наконец ответила Чеда. Сумейя кивнула.
– Прекрасно, – холодно ответила она и ушла.
А Чеда с удивлением поняла, что жалеет о своем решении.
Через неделю после выхода из Ишмантепа, на двадцать первый день вылазки, они вернулись наконец в Шарахай.
Янтарный город приветствовал их тучами и прохладным дождем. Потяжелевший песок налипал на полозья, но «Дротик» все же кое-как дополз до причала. Солнце к тому времени уже вышло из-за туч, и дождь хрусталиками засверкал на мокром песке.
Эмре остался на корабле, согласившись, что лучше ему пока не попадаться никому на глаза. Уговор был такой: ночью его выпустят через южные ворота Таурията, вернуться он должен с новостями.
На пристани Чеда заметила Дауда. Он печально плелся за носилками Анилы к экипажу, который должен был отвезти ее к Наставницам. Несчастную девушку натерли всеми имеющимися мазями и забинтовали с ног до головы, чтобы хоть как-то спасти от обморожения. Отдали ей все запасы черного лотоса на корабле. Его брали в дорогу на случай сильных болей или ран, и вряд ли он мог пригодиться кому-то больше.
– Дауд? – Чеда подошла ближе, чувствуя, как дождь колотит по ее покрывалу и плотному платью. Дауд обернулся как деревянная кукла – так ему трудно было отвлечься от Анилы.
– Куда ты теперь?
Анила застонала – ее как раз укладывали в повозке. Дауд указал на нее, лицо его сделалось застывшей маской боли и сожаления.
– Я присмотрю за Анилой.
– Наставницы творят чудеса, вот увидишь. Но я имела в виду, что ты собираешься делать?
Они оба знали, о чем она говорит.
– Хамзакиир велел найти в Шарахае учителя, который поможет мне обуздать способности.
– И ты будешь его искать?
Он пожал плечами.
– Вряд ли Короли отпустят меня с Таурията, Чеда. Они скорее убьют меня, чем позволят жить в их городе. – Он дернул плечом снова. – Значит, такая судьба.
Не дождавшись ответа, он ушел.
– Дауд! – позвала Чеда, но он, не оборачиваясь, запрыгнул в повозку. Взгляд его был прикован к Аниле.
Чеда и Сумейя давали Юсаму отчет в его зеленом саду на вершине Таурията. Вокруг качались папоротники, древесные кроны закрывали небо, журчал ручей, наполняющий волшебный колодец Юсама. На этом самом месте Чеда впервые встретилась с Зеленоглазым Королем. Она так и не узнала, что за жуткое видение в тот день показал ему колодец и почему Юсам не убил ее, а позволил стать Девой в длани Сумейи.
Сумейя в своем отчете как раз подошла к появлению отвратительных созданий, бывших когда-то выпускниками Училища. Она рассказывала о том, как ужасно было сражаться с ними, но Чеда не могла не думать о страданиях, которые испытывали эти несчастные – и те, что погибли тогда, и те, что были живы до сих пор.
– Они были старыми или молодыми? – спросил вдруг Юсам.
– Мой повелитель?
– В день похищения пропали трое ученых: Сулейман, Тарам и Фарид. Все – именитые наставники. Я подумал, что они могли быть теми тремя страдальцами, которых вы встретили в Ишмантепе.
– Они были старыми? – спросила Сумейя.
– Немолодыми. Лет по пятьдесят.
Сумейя покачала головой.
– Конечно, их черты были сильно искажены… Но нет, не думаю, что это были они.
– А ты?
– Соглашусь, – ответила Чеда. – Мне они показались юными.
Юсам кивнул Сумейе.
– Продолжай.
Сумейя повиновалась, не забыв упомянуть пожар и то, как Дауд спас корабль магией крови и как Анила пострадала из-за его неуклюжей попытки подчинить себе огонь. Рассказала о ремонте и об обратном пути в Шарахай, но Юсам явно потерял интерес. Он ходил туда-сюда по балкону, то скрещивая руки на груди, то поглаживая подбородок. Взгляд его потемневших глаз метался по саду – Чеда знала: так Зеленоглазый король пытается сравнить рассказ со своими видениями, подгоняет одни кусочки головоломки к другим. И все же в этот раз он показался ей более… взволнованным. Растерянным. То и дело посматривал на колодец, будто хотел заглянуть в него и еще раз увидеть будущее, которое приближал вместе с братьями-Королями.
– Можешь идти, Первый страж, – сказал он наконец. Сумейя бросила взгляд на Чеду, но, приложив руки к сердцу, поклонилась.
– Мой повелитель.
Когда ее шаги стихли, Юсам поманил Чеду к колодцу.
– Помнишь, что случилось, когда мы в последний раз тут были? – Он поднял руку. – Не отвечай, думаю, такое трудно забыть. Каждый день я снова и снова вспоминаю то видение. Пытаюсь избежать будущего, которое увидел.
