Все знали, что если Дева умрет, то дюжины будут убиты в ответ, но у терпения бедняков тоже был предел. Некоторые начали заходить Копьям за спины, толпа теснила с флангов, наступала на Деву, выкрикивая угрозы. В нее полетел камень, но Дева была готова: одним движением рассекла бросившего от шеи до живота, зарубила второго, промахнувшегося, третьего, попытавшегося раскроить ей камнем череп…
– Вперед, – сказала Айя, потянув Чеду за рукав. – Скорее.
Вместе они перебежали через обмелевшую реку, поднимая брызги, и взобрались на высокий правый берег. Они бежали куда-то на запад, прочь из города, так быстро, что Чеде казалось, будто у нее сейчас сердце выскочит из груди. Наконец Айя нашла у берега какую-то маленькую кристальную пещеру, в которую заползти можно было только на животе. Даже там слышны были отголоски бойни, охватившей весь город. Чеда долго не могла вымолвить ни слова и, устав бояться, уснула. Когда она проснулась, было уже утро и мама вернулась с полным мехом воды. Чеда прислушалась, жадно глотая воду. Страшные звуки смолкли, только шакалы смеялись где-то в пустыне.
– Все закончилось? – спросила Чеда.
– Пока да, – ответила Айя. – Но память об этом дне будет жить.
– Зачем она так?
Айя помрачнела.
– Зачем убила Хефхи? Ты сама видела, Чеда.
– Нет, зачем она хотела забрать Демала?
Айя задумалась, решая, наверное, что можно ей говорить, а что нельзя.
– Ты так и не поняла, дитя? Он был скарабеем, солдатом Воинства Безлунной ночи, и не самым умным. Проболтался кому-то об этом.
Чеда сделала еще глоток и услышала, как мама добавила шепотом: «Я такой ошибки не совершу». Она не знала, верно ли расслышала. Может, Айя тоже из Воинства? Но спрашивать было страшно, и еще страшнее – услышать ответ.
Вечером они вернулись домой, чтобы собрать вещи, а ночью переехали в совсем другую часть города.
Два дня спустя Демала повесили на воротах вместе с одиннадцатью другими скарабеями.
Чеду разбудил резкий свист. Боги, как давно она не вспоминала про Демала… Во сне тот ужасный день на берегу Хадды снова ожил, яркий и настоящий.
Она уставилась в каменный потолок комнаты, сонная, запутавшаяся в одеяле, за ночь сбившемся к ногам, а в голове все звучали мамины слова: «Я такой ошибки не совершу».
Но ведь совершила. Она оступилась, и это стоило ей жизни: Короли нашли ее на следующий день после Бет За’ир и повесили перед воротами Таурията, вырезав на теле кровавые знаки. Образ, от которого Чеда до сих пор не могла избавиться.
К которому из Королей она пошла? Кто из них нашел ее? Кто повесил, кто вырезал те знаки?
Свист раздался снова.
– Я уже встала! – отозвалась Чеда.
– Так шевелись! – крикнула Сумейя. – Король желает взглянуть, как ты сражаешься!
Чеда стрелой выпрыгнула из постели. Король?
Она наскоро оделась и нацепила перевязь. Что за Король мог явиться и зачем? Скорее всего, это Хусамеддин захотел проверить, как она занимается, – он иногда устраивал Девам такие проверки, особенно новичкам.
Она выбежала во двор, к площадкам для спарринга. Две-три Девы вышли с утра пораньше тренироваться с бамбуковыми мечами, которые так и трещали от мощных ударов, то и дело слышался свист деревянных кинжалов и боевые выкрики.
Камеил, Мелис и Индрис уже ждали на краю самой большой площадки в центре двора.
– Сегодня без настоящих, пташка, – сказала Камеил, кивнув на Дочь Реки. Чела послушно сняла шамшир с пояса и прислонила к дереву.
– Ну что, Чедамин, дочь Айянеш, будешь на нас рычать? Готова валяться в пыли, как собака?
– У волков острые зубы, – сказала Чеда, стараясь скрыть волнение. – Расслабишься – руку откусят.
Камеил усмехнулась.
– Скорее уж за пятки покусают. Даже волки визжат, когда их как следует выпорют.
Она протянула Чеде один из четырех тренировочных мечей, которые держала под мышкой.
– Собираюсь добыть себе шкуру, – бросила Камеил, глядя на Мелис. – Из белой волчьей шкуры выйдет отличный ковер.
– И вправду, отличный, – согласилась Мелис.
Чеда улыбнулась через силу и взяла меч, но мысли ее были прикованы к словам Сумейи: придет Король. Только она хотела спросить об этом, как в арку вошли три фигуры: Заидэ, Сумейя и Месут, Король-Шакал. Между Заидэ в белом и Сумейей в черном, Месут, облаченный в голубой халат и серебряный тюрбан, выглядел поистине шейхом из стародавних времен.
– Начинайте, – прошелестел он так, будто некий злой дух украл всю силу из его голоса. Месут выжидательно скрестил руки на груди. Его орлиный нос торчал гордо, из-под густых бровей смотрели пронзительные глаза.
Камеил раздала Индрис и Мелис по мечу, и они разошлись по разным сторонам площадки. Чеда, не понимая, что происходит, ступила было в круг, но Месут остановил ее взмахом руки.
– Подойди, Чедамин.
Усы и острая, тщательно уложенная борода придавали ему несколько злодейский вид, но стоило ей подойти ближе, как он ласково улыбнулся и протянул руку. Чеда подала было левую, но он покачал головой и указал на правую, в которой она держала меч.
– Если не затруднит.
– Конечно, мой повелитель.
