– Нежный какой, – с каменным лицом сказал Хамид Эмре, всем своим видом давая понять, что готов терпеть типов вроде Самаэля только до тех пор, пока они приносят пользу.
Обняв Эмре за плечи, он вывел его в коридор, но не успели они сделать и пары шагов, как крик раздался снова.
– Боги всемогущие, – сказал Эмре. – Будто сам Гожэн пришел кому-то мстить.
Хамид кивнул, и как будто какое-то чувство отразилось в его сонных глазах, но вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть. Вскоре они добрались до очередного фонаря, освещавшего вход в новый туннель, и вошли в очередную пещеру. Эмре увидел странную картину: трое мужчин окружили лежащую женщину, один стоял на коленях. Он зачерпнул из курильницы густую темную жидкость, напоминающую кровь. Это действительно его кровь, понял Эмре, увидев зияющую на руке мужчины рану, когда тот закатал рукав халата, чтобы не испачкать.
Эмре узнал его, хотя не видел с тех самых пор, как Мерьям и каимирцы его забрали. Хамзакиир, сын Короля Кулашана, вернулся к ним, убив царя Алдуана и всех в тронном зале.
Фонарь, стоящий на полу, отбрасывал на собравшихся странный золотистый свет. Они походили на первых людей, созданных богами: властные и величественные, как их создатели. Того, что стоял ближе всех, Эмре не узнал, но сразу увидел Масида: тот задумчиво скрестил руки на груди, так что видны были обвивающие его предплечья татуировки в виде гадюк.
Мужчина слева от него выглядел раза в три старше Эмре. На нем был темный халат старинного фасона, совсем не похожий на халаты богачей с Золотого холма. Ткань казалась жесткой, но отчего-то выглядела лишь богаче. Пусть Эмре никогда раньше не видел этого незнакомца, однако его сходство с Масидом и присутствие рядом с важными персонами легко наводили на мысль, кто он.
– Шарахай приветствует господина Исхака, – сказал он, низко поклонившись. Масид многозначительно взглянул на отца, потом на незнакомца в шелках, достойных королевских дворцов.
– Отец, господин Азиз, это юноша, о котором я вам говорил, – Эмре Айкан’ава, ходивший с нами во дворец Кулашана.
Глаза Исхака блеснули, он напрягся.
– Так ты знаешь Чеду.
– Да, и очень хорошо, – сказал Эмре, и тут же об этом пожалел, как будто предал ее. Но почему?
– Что ж, – кивнул Исхак. – Когда-нибудь мы об этом поговорим.
– Как пожелаете, – ответил Эмре, склонив голову, но фраза эта его удивила. Зачем говорить о Чеде? Что он хотел узнать?
Женщина, лежавшая на полу, еще дышала: она уставилась невидящим взглядом в потолок, словно ей открылись Далекие поля. Эмре подумал, что Хамзакиир сейчас расскажет Масиду и Исхаку, что сделал с ней, но вместо этого он поднялся и заинтересованно взглянул на Эмре. Впрочем, ему явно хотелось узнать не про Чеду.
– Наш юный сокол вернулся, – сказал он. – С победой, я надеюсь?
– Еще какой, – кивнул Эмре.
– Прекрасно, прекрасно.
Хамзакиир взглянул на женщину, затем на Масида, Исхака и господина Азиза, совершенно не обратив внимания на Хамида.
– Могу ли я поговорить с юным Эмре наедине, господа?
– Разумеется, но загляните к нам сегодня, – ответил Исхак.
– Как же я могу о вас забыть?
Исхак стиснул зубы, но ничего не сказал – молча развернулся и ушел. Масид и Хамид последовали за ним, господин Азиз вышел последним. Он был дородным мужчиной, ничуть не похожим на Масида и Исхака. Эмре в нем виделось что-то благородное: одежда, фасон бороды, даже то, как он смотрел на ритуал, – будто был выше всего этого.
– Мы ведь еще побеседуем? – спросил он Хамзакиира. – И скоро, я надеюсь?
– Разумеется, – отозвался Хамзакиир. Они обменялись взглядами, явно означавшими, что говорить они желают без свидетелей.
Вскоре Эмре остался наедине с женщиной, которая умирала, и мужчиной, который должен был умереть давным давно. Хамзакиир вновь встал на колени рядом с несчастной и поманил Эмре сесть рядом, прямо на каменный пол.
Эмре послушался. Хамзакиир изменился за это время: кожа его стала упругой, налились щеки. Он стал плотнее, даже волосы из редких и тонких сделались черными и густыми. Однако голод в его глазах был неистребим.
«Зачем он отослал остальных?» – пронеслось в мыслях Эмре, и ему сделалось не по себе. Хамзакиир рассмеялся скрипучим, неприятным смехом.
– Не волнуйся, у меня нет привычки пожирать юношей.
– В мыслях не было, господин Хамзакиир.
– Прекрасно. Значит, ты беспокоишься из-за нее, – он указал на женщину. – Подойди ближе, тут нечего бояться.
Эмре послушался, решив не обращать внимания на его насмешливый тон, и взглянул на женщину. Ей было лет двадцать, не больше, чем Чеде. От одной мысли об этом Эмре мороз пробрал по коже. Вокруг ее глаз запеклась кровь, на щеках и на лбу виднелись нарисованные кровавые символы.
– Я давно не проводил этот ритуал, – сказал Хамзакиир. – Мне нужно было убедиться, что я все помню и готов повторить его вновь, когда придет время.
