Он имел в виду день новой атаки на Королей. Теперь, когда на стороне Воинства был сын одного из них, многое изменилось. Эмре понимал, что Хамзакиир наверняка и сам не прочь стать правителем и, избавившись от одиннадцати оставшихся, сесть на трон в Закатном дворце. Масид и Исхак, конечно, тоже об этом знали. Но что толку об этом беспокоиться? Хамзакиир – окровавленный клинок, которым Воинство перережет глотки Королей.
– И как? Все помните? – спросил Эмре, не поднимая глаз. Он смотрел на женщину, которая не обращала на него внимания, глядя в потолок.
– Что ж, давай посмотрим. – Хамзакиир протянул руку. – Могу я взять твой нож?
У него был свой, лежал возле курильницы, но Эмре не стал настаивать и подал ему нож рукоятью вперед. Хамзакиир принял его и поднес к глазам женщины.
– Возьми его, – тихо сказал он. – И окончи свое существование.
Женщина задышала тяжелее, обернулась к Эмре. Их взгляды встретились. Он думал, что различит страх, сожаление или гнев, но увидел лишь холодную решимость и боль, неотделимые друг от друга. Словно это он отдал ей приказ.
Она направила нож себе в грудь… Боги всемогущие, да она вправду собиралась себя убить! Эмре вдруг ясно увидел Рафу на полу и ухмылку маласанского пса, нависшего над ним с ножом.
– Нет! – крикнул он и попытался схватить ее за запястья, но Хамзакиир удержал его. Он не выглядел сильным, но хватка его была железной.
– Не надо! – снова крикнул Эмре.
– Это необходимо. Мы должны убедиться, что «эрекова дудочка» работает как нужно.
От того, с каким интересом Хамзакиир наблюдал за ним, Эмре затошнило. Мгновение – и нож вошел в грудь женщины с тем же звуком, что вонзился тогда в Рафу. Кровавое пятно налилось между ее грудей. Она вытащила нож и вонзила его в себя – снова и снова. Решимость на ее лице сменилась непониманием… Но вот она обмякла, и свет в ее глазах потух. Как в глазах Рафы когда-то.
– Вы знали, что она это сделает, – сказал Эмре.
– Нет, – ответил Хамзакиир. Он отпустил его и выдернул нож из безжизненного тела. – Я не знал точно, но должен был убедиться.
Он встал и поманил Эмре за собой.
– Ради нашей цели многие вызвались пройти через этот ритуал, – он кивнул на женщину. – Но я отобрал двенадцать раз по двенадцать человек. Сто сорок четыре – столько же Стальных дев защищает Королей. Станешь ли ты одним из избранных?
– Если вы этого желаете.
Он не лгал. Ему не хотелось растрачивать жизнь просто так. Хотя и было противно от мысли, что этой женщине пришлось умереть, удовлетворяя любопытство Хамзакиира, но с тех пор, как он перерезал горло Вешди, чтобы напоить «легкое дыхание» – камень, вернувший Хамзакиира к жизни, – страх смерти ушел. Когда этот день настанет, он отправится в Далекие поля, обнимет брата и попросит прощения за то, что не сделал больше.
– И у тебя нет никаких сожалений? – спросил Хамзакиир.
– Есть.
– Назови одно.
«Чеда, – подумал Эмре. – Я хотел бы обнять Чеду, прежде чем умру. Отвезти ее далеко-далеко от проклятого Шарахая и сказать, что люблю ее».
– В пустыне множество прекрасных вещей, – наконец ответил он.
– Но я попросил назвать одну.
– Вы не поняли. Я люблю пустыню, люблю Шарахай. Я буду скучать по ним там, в Далеких полях.
Хамзакиир помедлил и вдруг улыбнулся, искренне, хотя место и занятие не располагали.
– Как и я. – Он вернул Эмре нож. – Ты освободил меня из тьмы отцовского дворца. Вдохнул в меня новую жизнь.
– Но этого мало. Стоило завернуть за угол, как мы вас упустили.
Хамзакиир раскинул руки, словно приветствуя редкий летний дождь.
– Однако вот они мы, вместе.
– Живые и здоровые.
Он усмехнулся.
– Мои старые кости с тобой не согласятся. – Он указал на туннель. – А теперь иди, сокол, наслаждайся новым днем. Потому что завтра мы идем на войну.
Чеда без труда лавировала в толпе, собравшейся на площади Училища. Одна из Наставниц одолжила ей узорчатое платье, по-маласански яркое и разноцветное, но длинное и свободное на пустынный манер – под ним несложно было скрыть легкий доспех.
Странно было носить Дочь Реки под одеждой, но Мелис дала ей специальные ножны и научила ходить так, чтобы они были незаметны. У платья был еще один секрет: если дернуть определенным образом, подол легко разрывался, давая свободу движений, которая могла весьма пригодиться в бою.
Собравшиеся прогуливались по площади, отдыхали на простых каменных скамейках и болтали в тени мирр, высаженных по краям. Сегодня в Училище собрались родные и близкие выпускников, которых должны были чествовать лавровыми венками. Сумейя, в кремовом платье с лазурной оторочкой, стояла в компании каких-то богатеев, рядом смеялась Мелис над шуткой какой-то аристократки с вплетенными в сложные косы золотыми нитями. Индрис прогуливалась вдоль цветущих кустарников: вот она остановилась понюхать голубые цветочки и добавила их к своему растущему букету. Камеил среди них не было: она и три дюжины Дев засели в старинном здании гарнизона, нависающем над площадью, и ожидали появления солдат Воинства. Если они, конечно, будут настолько глупы, чтобы появиться.
