Чеде, как и остальным Девам, скрывавшимся в толпе, велено было проглотить по лепестку адишары. Она чувствовала, как энергия расходится по ее телу, как мир вокруг становится ярче, громче. Где-то шагах в ста захныкал ребенок, и мать одернула его. День был теплый, но тела окружающих ее людей источали жар, женщины удушливо пахли розовой водой, лавандой и жасмином, мужчины – сандалом и хвоей, ветер доносил с улицы вонь немытых тел, кислый запах училищной пивоварни и чего-то незнакомого, похожего на плесень. Все из-за адишары.
Вдоль площади тянулась пара старинных, выщербленных временем колоннад. Потягаться с ними в древности могли разве что базилика на западе и громада гарнизона на севере.
Выпускники собрались в базилике, ожидая, когда музыканты ударят в литавры, объявляя начало шествия, но учителя уже прибыли – их легко было узнать по белым одеждам и свежим лавровым венкам. Одни расхаживали по площади, болтая с родителями учеников, другие стояли как скалы в море, намекая, что это к ним должны подходить. Среди них Чеда заметила сгорбленного мастера Амалоса в оранжевых одеждах заслуженного наставника. Оглаживая седую бороду, он беседовал с какой-то смешливой женщиной в лавровом венке.
Почетный караул Серебряных копий тоже присутствовал: по двое на каждом углу площади, как и положено. Держались они свободно, болтая друг с другом и здороваясь с гостями, – никто и не заподозрил бы, что что-то не так. На крышах вокруг залегли две дюжины лучших лучников стражи. Приглядевшись, Чеда заметила одного за статуей, но лишь потому, что знала, куда смотреть.
Время церемонии приближалось. Ученики принялись собирать гостей у каменных скамеек, освобождая проход для выпускников. Чеда решила держаться позади, но ее тут же атаковал какой-то потный маласанец с черными зубами и ужасным дыханием.
– У кого вы остановились в Шарахае? – спросил он, пока заслуженные наставники занимали свои места на возвышении.
– Я гощу у Короля-Исповедника, – просто ответила Чеда.
Музыканты с барабанщиками и ситарами завели мелодию, оповещая о начале церемонии. Улыбка сползла с лица маласанца, но Чеда все равно подалась к нему и хрипло прошептала:
– Он думает, что владеет мной, но я лучше буду бродить по улицам, чем сидеть в его холодном дворце! – Ударил гонг, выпускники, выстроившись по трое, начали выходить из базилики. – А чьим гостеприимством пользуетесь вы?
Маласанец прочистил горло и, пошлепав губами, скрылся в толпе, воспользовавшись тем, что все отвернулись посмотреть на процессию.
Выпускники собрались перед сценой, зазвучали речи. Одним из выступавших был внук Короля Азада, когда-то закончивший Училище с отличием и теперь раздававший стипендии таким же талантам. Юные ученые улыбались, полные надежд на светлое будущее, и с радостью подставляли головы под лавровые венки, а щеки – под поцелуи наставников.
Чеда заметила, что Мелис смотрит на нее, и едва заметно пожала плечами. Та вновь отвернулась к последним выпускникам, поднимавшимся по каменным ступеням. Вот они и стали учеными.
Большинство расселось по скамьям, но один из свежеиспеченных ученых подошел прямо к Чеде. Улыбка Тулатан, это был Дауд! Еще в прошлый раз она заметила, как он вырос, но это не переставало ее удивлять. И его кудрявые каштановые волосы выгорели – значит, много работал на улице, а не просиживал все дни за книгами. Чеда улыбнулась ему, счастливая увидеть, наконец, кого-нибудь из Розового квартала, и крепко обняла, после чего отодвинулась, разглядывая.
– Ну и ну, – тихо сказала она, чтобы не мешать последнему наставнику, произносящему речь. – Боги мне сегодня улыбаются!
– Взаимно, – ответил Дауд, и Чеда только теперь заметила на его шее ожерелье из золоченого жгута с головами овнов на концах – знак выпускника, окончившего обучение с отличием. Она покачала головой, гордясь им, словно он был ее братом.
– Дауд, тебе же семнадцать. Как ты можешь выпуститься!
Он склонил голову, будто показывал оппоненту в научном споре, что принял его аргумент во внимание.
– Пожалуй, одно из этих заявлений правда.
Чеда коснулась ожерелья, поправила его, чтобы лежало на ключицах.
– Закончил с отличием! – Она притворно вытерла глаза. – Мой мальчик так вырос!
Дауд покраснел.
– Просто мастер Амалос решил, что время пришло.
– Зная Амалоса, могу сказать, что он бы никогда так не поступил, если б не был в тебе уверен. Что будешь делать теперь? Вернешься домой?
Дауд улыбнулся.
– Мастер Амалос хочет работать со мной и дальше. Мне дадут свой кабинет, а однажды и учеников, но сперва я хочу посетить столицы всех четырех царств. – Он огладил несуществующую бороду и проскрипел, явно изображая Амалоса: – Дабы углубить мои жалкие познания о традициях и истории этих народов.
– И выучить их языки? – спросила она на кундунском.
– Не просто выучить, – ответил он на том же языке. – Знать их. – Он вновь перешел на язык Шарахая. – Я решил изучать происхождение языков и то, как они развиваются.
– Боги всемогущие, как бы я хотела с тобой! – воскликнула Чеда. «Но ты могла бы», – читалось в глазах Дауда.
