Кровавая луна полностью

Харри смотрел на ветеринара. Но в его сознании звучал голос Люсиль: «Мы воспринимаем это так, поскольку думаем, что именно в этом порядке строки возникли в голове поэта. Вообще-то, ничего удивительного: люди склонны верить, что происходящее сейчас — это результат произошедшего раньше, а не наоборот».

Мухлеж с наркотиками, подозрения — и раскрытие информации о том, что партию наркотиков чем-то разбавили. Такова была последовательность событий, которую они машинально сочли достоверной. Но некий автор изменил порядок. Теперь Харри понял, что их одурачили и что, возможно, он буквально разнюхал, кто это сделал.

— Трульс, мы можем поговорить наедине?

Они с Трульсом вышли в коридор. Остальные трое смотрели им вслед.

Харри повернулся к бывшему коллеге.

— Трульс, я знаю, ты говорил, что не жульничал с кокаином. И знаю, что у тебя есть все причины лгать об этом. Мне насрать, чтó ты там натворил, и думаю, ты мне веришь. Так вот — я спрошу тебя еще раз. Это был ты? Или, может, кто-то, кого ты знаешь? Подумай пять секунд, прежде чем ответить.

Трульс набычился. Но кивнул. Помолчал. Сделал пять глубоких вдохов. Открыл рот. Снова закрыл — будто осененный какой-то мыслью. Затем заговорил:

— Знаешь, почему Бельман не запретил нашей группе продолжать расследование?

Харри помотал головой.

— Потому что я пришел к нему и сказал, что, если он запретит, я сообщу, что он убил наркоторговца из мотоклуба в Алнабру. Тело этого наркоторговца я залил цементом в полу террасы нового дома Бельмана в Хёйенхалле. Если ты мне не веришь, достаточно просто найти там тело.

Харри долго смотрел на Трульса.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Трульс фыркнул. Его лоб еще был красным.

— Чтобы доказать, что я с тобой честен, понял? Я только что дал тебе верный способ упрятать меня за решетку на долгие годы. С чего мне признаваться в таком — и при этом умалчивать, что я подсыпал немного дерьма в кокаин, рискуя максимум парой лет тюремного срока?

Харри кивнул.

— Понял.

— Хорошо.

Харри почесал в затылке.

— А как насчет двоих, которые вместе с тобой забирали наркотик?

— Без вариантов, — возразил Трульс. — Я нес наркотик от таможни в аэропорту до машины, а из машины до склада конфиската, не выпуская из рук.

— Хорошо, — произнес Харри. — Я уже говорил — по-моему, наркотик разбавил кто-то из таможенников или работник со склада конфиската. А ты как думаешь?

— Не знаю.

— Не знаешь — это-то понятно, но что ты думаешь?

Трульс пожал плечами.

— Я знаю людей, ответственных за хранение этой партии на складе конфиската, и никто из них не мошенник. Думаю, просто неправильно взвесили.

— Считаю, ты прав. Потому что есть и третья возможность, и я ее не учел, такой уж я идиот. Возвращайся в палату, я подойду через секунду.

Харри попытался дозвониться до Катрины — безуспешно.

— Ну? — спросил Эйстейн, когда Харри вернулся и снова сел у кровати. — И что мы трое не должны были слышать после всего, через что прошли вместе?

Джибран улыбнулся.

— Мы заблуждались относительно порядка событий, — объяснил Харри.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда криминалисты получили партию кокаина, ее еще никто не разбавлял. Как сказал Трульс, в аэропорту просто немного ошиблись при взвешивании. Из-за ошибки и возникло расхождение в весе. А разбавили кокаин уже после. Его разбавил эксперт-криминалист, который проводил анализ партии.

Остальные недоверчиво уставились на него.

— Представьте, — продолжал Харри, — вот ты работаешь в Кримтекниск, отделе криминалистической экспертизы, и на анализ присылают партию почти чистого кокаина, потому что таможенники заподозрили кражу части партии и замену украденного другим веществом. И ты понимаешь: нет, кокаин чистый, его ничем не разбавили. Но ты знаешь, что таможенники уже подозревают кого-то другого, и не упускаешь свой шанс. Забираешь из партии немного чистого кокаина, восполняешь нехватку левамизолом — и возвращаешь с заключением, что кто-то действительно разбавил наркотик до того, как он поступил в Кримтекниск.

— Прекрасно! — проговорил Эйстейн дрожащим от возбуждения голосом. — Если ты прав, этот человек чертовски коварен!

— Или коварна, — добавил Эуне.

— Это мужчина, — возразил Харри.

— Откуда ты знаешь? — спросил Эйстейн. — Разве в Кримтекниск не работают женщины?

— Работают, но помните парня, который подошел к нам в баре «Ревность» и сказал, что подавал заявление в полицейский колледж, а на собеседование не пошел, потому что захотел изучать что-то другое?

— Парень Братт?