Арне надел маленький рюкзачок. Когда Катрина спросила, что у него там, он лишь лукаво подмигнул и предложил ей руку. Они направились в сторону Триванна. С вершины горы над озером они видели уходящую в небо стометровую телебашню. Уже много лет с нее не шли сигналы, и она просто стояла, как безоружный страж у ворот Осло. Время от времени мимо Катрины и Арне проезжали машины, пробегали трусцой спортсмены, но когда они свернули на тропинку вдоль озера, там было пустынно.
— Хорошее место. — Он указал на бревно.
Они сели. Лунная дорожка желтой разделительной линией лежала на черной, как асфальт, воде перед ними. Он обнял Катрину за плечи.
— Расскажи мне о Харри.
— О Харри? Почему о нем? — застигнутая врасплох, спросила Катрина спросила
— Вы любите друг друга?
Она то ли рассмеялась, то ли закашлялась — сама не поняла.
— Почему, черт возьми, ты так подумал?
— У меня есть глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я увидел его в том баре, меня осенило, что он вылитый Герт. Или наоборот. — Арне рассмеялся. — Да не волнуйся ты так, Катрина. Я никому не расскажу.
— Откуда ты знаешь, как выглядит Герт?
— Ты показывала мне фотографии. Не помнишь?
Катрина промолчала, прислушиваясь к сирене, воющей внизу, в городе. Где-то что-то горело, а она находилась не там, где была нужна. Всё так просто, но как объяснить ему это? Может, воспользоваться клише «дело не в тебе, а во мне»? В конце концов, это ведь правда. Она умудрилась разрушить все хорошее в своей жизни, сохранив только Герта. Было очевидно, что мужчина, сидящий рядом, любит ее, и она жалела, что не может ответить взаимностью. Потому что не только жаждала быть любимой, но и стремилась сама полюбить кого-нибудь. Но не того, кто сейчас обнимал ее, не мужчину с печальными глазами, который знал так много. Она открыла рот, чтобы сказать ему это, — слов еще не подобрала, лишь понимала, что должна это сказать. Но он опередил ее:
— Я даже не уверен, хочу ли знать, что было у вас с Харри. Для меня важно одно: мы сейчас вместе. И мы любим друг друга. — Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. — Пожалуйста, пойми: в моей жизни более чем достаточно места для тебя и Герта. Но, боюсь, не для Харри Холе. Ведь не будет слишком много, если я попрошу, чтобы ты больше не поддерживала с ним никакой связи?
Она уставилась на него.
Теперь он держал обе ее руки в своих.
— Что скажешь, дорогая? Ты согласна?
Катрина медленно кивнула.
— Ты прав, — сказала она. Лицо Арне озарилось широкой улыбкой, и он открыл рюкзак, прежде чем она договорила: — Ты попросишь слишком много.
Уголки его рта начали опускаться, но губы все еще улыбались.
Катрина тут же пожалела о своих словах, потому что теперь у него был вид, как у побитой собаки. Она заметила, что он успел наполовину вытащить из рюкзака бутылку «Montrachet» — того самого белого вина, которое считал ее любимым. Ладно, может, он не был мужчиной, который ей нужен. Но ведь он мог, по крайней мере, стать ее мужчиной на одну ночь. Это-то она могла бы ему дать. Она могла дать это себе. Одну ночь. И уже утром довести все до логического конца.
Арне снова полез в рюкзак.
— Еще я взял с собой вот это…
— Грегерсен.
— Сон Мин Ларсен, Крипос. Извини, что звоню домой в пятничный вечер, но я перепробовал все рабочие телефоны Кримтекниск, и никто не ответил.
— Да, мы закрылись на выходные. Но все в порядке, продолжай, Ларсен.
— Меня интересует кокаин, изъятый в аэропорту Гардермуэн; помнишь, у офицеров, перевозивших эту партию, были неприятности.
— Да, я знаю, о чем речь.
— А знаешь, кто из ваших проводил анализ?
— Да, знаю.
— Так кто?
— Никто не проводил.
— В смысле?
— Никто.
— Что ты имеешь в виду, Грегерсен? Ты хочешь сказать — исследование этой партии вообще не проводилось?
Прим посмотрел на Нее. На Женщину, на свою Избранницу. Правильно ли он расслышал? Она и правда сказала, что Ей не нужно кольцо с бриллиантом?
Она прикрыла ладонью рот, скользнула быстрым взглядом по маленькой коробочке, которую он держал перед Ней, и воскликнула:
— Я не могу это принять!
«Такая спонтанная паническая реакция, конечно, неудивительна, когда тебя застали врасплох, — подумал Прим. — Когда кто-то держит перед тобой символ всей твоей будущей жизни, символ слишком великого понятия, не умещающегося в одно предложение».
Поэтому он позволил Ей перевести дыхание и только потом повторил слова, которые заранее решил произнести в этот момент:
— Возьми это кольцо. Возьми меня. Возьми нас с тобой. Я люблю тебя.
Но Она снова покачала головой:
— Спасибо тебе. Но это было бы неправильно.
Неправильно? Но что может быть более правильным? Прим рассказал ей, как копил деньги и ждал подходящего случая, именно потому, что это было
— Это идеальное кольцо, — сказала Она. — Но оно не для меня.
Она опустила голову и бросила на него скорбный взгляд, ясно говоривший, что ей жаль
Да, он не ослышался.
