Револьвер парня в футболке «7-Элевен» покачивался из стороны в сторону, словно его хозяин никак не мог решить, не опасен ли тот, кого до сих пор считали мертвым.
— Извини… — задыхаясь, просипел детектив, — …что так подкрался… Но ты Харри Холе, верно?
— Ну… — Харри поколебался, выбирая меньшее из двух зол. — Да, это я.
— Мой клиент хочет поговорить с тобой, — детектив со стоном повернулся на бок, достал из кармана телефон, ввел пароль и протянул телефон Харри. — Он очень ждет звонка.
Харри взял телефон — с него уже шел вызов, оказалось, что частный детектив успел набрать нужный номер. Харри поднес телефон к уху.
— Алло? — прозвучало в динамике. Странно, но голос показался Харри знакомым.
— Алло, — ответил Харри, поглядывая на парня в фирменной футболке. Тот наконец опустил свой револьвер. Показалось Харри, или вид у парня был скорее разочарованный, чем успокоенный? Наверное, все же родился и вырос в этой стране.
— Харри! — воскликнул голос в динамике. — Как ты? Это Юхан Крон.
Харри моргнул. Когда он в последний раз слышал норвежскую речь?..
Люсиль шуганула кошку с кровати под балдахином, встала, раздвинула занавески и села перед туалетным столиком. Внимательно рассмотрела свое лицо в зеркале. Недавно она видела фотографию Умы Турман — той было за пятьдесят, а выглядела она на тридцать. Люсиль вздохнула. С каждым годом решать эту задачу становилось труднее… и тем не менее она открыла баночку «Шанели», окунула в нее кончики пальцев и начала наносить тональный крем — движениями от центра лица к краям. Увидела, что кожа стала еще более дряблой и морщинистой. Спросила себя, как спрашивала каждое утро: зачем? Зачем начинать каждый день с получаса перед зеркалом и в итоге выглядеть не на восемьдесят, а… пожалуй, на семьдесят?..
Каждое утро она получала один и тот же ответ: затем, что ей, как и любому актеру, было необходимо делать все возможное, чтобы чувствовать себя любимой, если не за то, кем она была, то хотя бы за то, кем она — с помощью грима, костюмов, правильно выстроенных сценариев — притворялась. Это болезнь, но возраст и сниженная планка ожиданий так и не смогли полностью ее вылечить.
Люсиль надушилась мускусными духами. Некоторые считали мускус мужским ароматом и утверждали, что ему не место в женской парфюмерии, но она успешно пользовалась мускусом еще с молодости. Это выделяло ее из толпы. Такой аромат трудно забыть.
Она завязала халат и спустилась вниз, постаравшись не споткнуться о двух кошек, разлегшихся на лестнице. Пошла на кухню, открыла холодильник. Тут же одна из кошек потерлась о ее ноги, надеясь получить угощение. Без сомнения, от этого поступка пахло любовью к тунцу, но если там и нет нотки привязанности к ней, то легко все же эту нотку вообразить. В конце концов, чувствовать себя любимой важнее, чем быть любимой. Люсиль достала консервы, повернулась к столу и вздрогнула — за столом сидел Харри. Он прислонился спиной к стене, вытянув перед собой длинные ноги и сжимая титановый протез пальца на левой руке. Его голубые глаза были прищурены. Это были самые голубые глаза, какие она только видела со времен Стива Маккуина.
Харри заерзал на стуле.
— Завтрак? — спросила Люсиль, открывая банку.
Он покачал головой. Внимание Люсиль привлекла рука, которой он сжимал свой титановый протез. Она сглотнула. Прочистила горло.
— Ты никогда этого не говорил, но на самом деле ты больше любишь собак, верно?
Он пожал плечами.
— Кстати о собаках: я когда-нибудь упоминала, что должна была сниматься с Робертом де Ниро в фильме «Бешеный пес и Глория»? Помнишь этот фильм?
Харри кивнул.
— Правда? Немного же осталось таких людей. Так вот, эту роль получила Ума Турман. И они с Бобби, то есть Робертом, стали встречаться. Это было довольно необычно — ему ведь в основном нравились чернокожие женщины. Должно быть, роли сблизили их. Мы, актеры, действительно очень глубоко погружаемся в то, что делаем, мы
— Ммм. Ну, раз ты так говоришь…
— И я смогла бы его удержать. Не то что Ума Турман, она… — Люсиль выложила консервы на тарелку. — Ты читал все эти восторги после ее рассказа о том, как эта свинья Вайнштейн подкатывал к ней? Хочешь знать, что я об этом думаю? А вот что: когда ты, Ума Турман, актриса-миллионерша, многие годы знаешь, чем занимается Вайнштейн, и не бьешь в колокола, а решаешься выступить и пнуть мужчину, который уже упал благодаря другим женщинам, менее известным и более храбрым; когда многие годы ты своим молчанием позволяешь молодым перспективным актрисам входить в офис Вайнштейна, потому что высказаться вслух значит упустить очередную многомиллионную роль, тебя не хвалить следует. За такое тебя следует публично выпороть и оплевать! — Она помолчала. — Что-то не так, Харри?
— Нам нужно перебраться на новое место, — произне с он. — Они найдут нас.
— Почему ты так думаешь?
— Частный детектив нашел нас за двадцать четыре часа.
— Частный детектив?
