Он галантно поклонился и вышел. В день, когда с Маркусом будет покончено, пусть он снова окажется здесь. И, пожалуйста, без спрятанного до поры обручального кольца.
Хелена жестом подозвала официанта. Тот встал у столика, склонив голову и виновато улыбаясь.
— Ты меня обманул. Кто на самом деле прислал напиток?
— Извините, фру Рёд. Я думаю, над вами подшутил кто-то из ваших знакомых. — Он указал на пустой столик у стены немного позади нее. — Он только что ушел. Я принес ему два мартини, а потом он подозвал меня и попросил отнести один вам и сказать, что он якобы вон от того парня. То есть от того симпатяги у стойки. Надеюсь, я не слишком далеко зашел?
— Все в порядке, — она покачала головой. — Надеюсь, он дал тебе хорошие чаевые.
— Конечно, фру Рёд. Конечно, — официант ухмыльнулся. Между его зубами налип снюс — черный жевательный табак.
Прежде чем допить мартини, Хелена вытащила оливки, но вкус не изменился.
На пути к улице Гильденлёве на нее вдруг накатил приступ гнева и возмущения. Это безумие, абсолютное безумие! Почему она, умная взрослая женщина, должна смириться с тем, что ее существованием руководят мужчины, причем мужчины, которых она не любит и не уважает? Чего она вообще боится? Остаться одной? Она и так одна, черт возьми; каждый человек одинок! А что до причин бояться — вообще-то у Маркуса их больше. Если бы она сказала правду, если бы сообщила о том, что знала… Она содрогнулась от этой мысли так же, как президенты — хотелось бы верить — содрогаются от мысли о нажатии на кнопку, но при этом, разумеется, приходят в восторг от осознания, что
И почему эта мысль никогда не приходила ей в голову раньше?
Да потому, что лодка налетела на скалы и дала течь. Хелена Рёд тут же решила, что отныне будет сама распоряжаться своей жизнью и что в этой жизни будет очень мало места для мужчин. А поскольку, поставив себе цель, Хелена Рёд всегда ее достигала, она твердо знала: так все и будет. Оставалось только составить план. Потом, когда все это останется позади, она сама угостит выпивкой мужчину, который ей понравится.
Харри вышел на площадь у Центрального вокзала Осло и увидел Эйстейна Эйкеланна. Тот стоял у статуи тигра и переминался на каменных плитах с ноги на ногу. Эйстейн носил куртку в цветах футбольного клуба «Волеренга», но в остальном выглядел вылитым Китом Ричардсом. Волосы, морщины, шарф, подводка для глаз, сигарета, изможденная фигура.
Харри обнял друга детства не слишком крепко, а так же осторожно, как обнимал сегодня Эуне. Словно боялся, что сломает еще одного из близких ему людей.
— Ух ты, — оценил Эйстейн его вид. — Хороший костюм. Что ты там делал? Работал сутенером? Продавал кокаин?
— Нет, но ты, вижу, как раз этим и занимаешься, — заметил Харри, оглядываясь по сторонам. Люди на площади были в основном пассажирами пригородных поездов, туристами или офисными работниками, но мало где в Осло продажа наркотиков шла так открыто, как здесь. — Признаться, удивлен.
— Удивлен? — переспросил Эйстейн, поправляя солнечные очки — они немного съехали после объятий. — А я нет. Надо было начать много лет назад. Больше денег, чем в такси. Полезнее для здоровья.
— Полезнее?
— Я ближе к источнику. Сейчас в этот организм, — он провел руками вдоль тела, — поступают только высококачественные вещества.
— Мм… И, конечно, в умеренных дозах?
— Конечно. А ты как?
Харри пожал плечами.
— Сейчас пользуюсь твоим методом «Управление умеренностью». Не уверен, что это надолго, но посмотрим.
Эйстейн постучал пальцем по виску.
— Да, да, — сказал Харри, глядя на молодого человека в теплой парке, который стоял чуть поодаль и пристально всматривался в него самого. Даже с такого расстояния Харри различал его голубые глаза, открытые так широко, что были полностью видны радужки и белки вокруг. Руки он держал глубоко в карманах, как будто что-то прятал.
— Что это за парень? — спросил Харри.
— О, это Эл. Он понял, что ты полицейский.
— Дилер?
— Да. Хороший парень, но странный. Немного похож на тебя.
— Меня?
— Выглядит получше, конечно. И он умнее.
— Правда?
— О, ты по-своему сообразителен, Харри, но этот парень очень умный, просто ботан. Начинаешь говорить о чем-то, а он знает об этом все, как будто долго изучал именно эту тему, понимаешь. Вас объединяет еще то, из-за чего вы нравитесь женщинам. Вся эта харизматичная фишка с одиночеством. И он тоже заложник своих привычек, совсем как ты.
Тем временем Эл отвернулся, будто хотел скрыть от них лицо.
— Стоит здесь с девяти до четырех, по выходным не работает, — продолжал Эйстейн. — График, как в обычном офисе. Симпатичный, как я уже сказал, но осторожный, почти параноик. Охотно говорит о работе, но ничего не скажет о себе, как и ты. Этот парень даже имени своего не называет.
— Значит, Эл — это…
