Она отправила статью из двухсот слов онлайн-редактору — тот незамедлительно опубликовал материал — и теперь сидела и думала над словами Юлии. Об источнике информации. О власти над человеком, вовлеченным в расследование. Однажды она разговаривала с журналистом из районной газеты — он назвал столичные газеты скудоумными за то, что они просматривают газеты регионов, берут, что понравится, и подают как собственные материалы, для соблюдения правил игры давая в последней строке максимально незаметную ссылку на местную газету. Позже Мона гуглила информацию о поморнике и узнала из Википедии, что эта птица относится к так называемым клептопаразитам, то есть гоняется за раздобывшими еду птицами помельче, пока те не выпустят добычу, и подбирает ее.
Можно ли сделать что-то подобное с Терри Воге? Она могла бы собрать больше информации о попытке изнасилования Джини. Это займет, скажем, рабочий день. Тогда она могла бы подойти к Воге и сказать, что опубликует эту информацию в своей газете, если он не поделится источником по делу Сюсанны. Заставить его отпустить свою добычу… Она подумала еще. Ей ведь тогда придется связываться с этим подонком. И — если он согласится на ее требования — воздержаться от публикации материала о попытке изнасилования, даже если у нее будут неопровержимые доказательства.
Мона До вздрогнула, словно очнувшись. Как она могла даже допустить такие мысли? Она, только что осуждавшая неэтичность несчастной блогерши, молодой девушки, которой посчастливилось наткнуться на золотую жилу, дающую ей внимание, деньги и славу. Разве ей самой не понравилось бы обладать этим?
Да. Но не благодаря обману.
Мона решила, что сегодня накажет себя тремя дополнительными упражнениями на бицепсы после становой тяги.
На Осло опустилась вечерняя темнота. С шестого этажа онкологической клиники Харри видел автостраду. Там, внизу, светлячками ползли машины — вверх по склону, к самой высокой точке магистрали в четырех с половиной километрах отсюда, к больнице Риксхоспитáле и Институту судебно-медицинской экспертизы.
— Извини, Мона, — сказал он, — у меня нет комментариев, а все необходимое сказано в пресс-релизе. Нет, ты не можешь узнать имена других членов команды, мы предпочитаем работать, не привлекая внимания. Нет. Я не могу об этом судить, тебе придется спросить полицию, чтó они думают по этому поводу. Я тебя слышу, Мона, но, повторяю, мне больше нечего добавить, и я завершаю разговор, хорошо? Передавай Андерсу привет.
Харри положил недавно купленный телефон во внутренний карман пиджака и сел.
— Извините, напрасно я попросил вернуть мне старый норвежский номер. — Он сложил ладони вместе. — Так, все присутствующие представлены друг другу и в общих чертах ознакомлены с информацией о деле. Прежде чем мы продолжим — я предлагаю назвать эту команду «Группа Эуне».
— Нет, группа не должна носить мое имя, — запротестовал Столе Эуне, приподнимаясь на кровати.
— Прошу прощения за неточную формулировку, — терпеливо продолжил Харри, —
— Почему? — спросил Эйнстейн. Он сидел с другой стороны кровати лицом к Харри и Трульсу Бернстену.
— Потому что отныне это наш офис, — объяснил Харри. — Полиция называется полицией, потому что находится в полицейском управлении, верно?
Никто не засмеялся. Харри взглянул на другую кровать, чтобы убедиться, что ветеринар пока не вернулся, и раздал три экземпляра распечаток, сделанных в бизнес-центре отеля «The Thief». Листочки распечаток были скреплены между собой.
— Это краткое изложение наиболее важных на текущий момент отчетов по делу. В том числе результаты сегодняшнего вскрытия. Каждый из вас несет ответственность за то, чтобы эти бумаги не попали в чужие руки. Иначе у этого парня, — он кивнул на Трульса, — будут неприятности.
Трульс издал хриплый смешок, не отразившийся ни во взгляде, ни на лице.
— Сегодня не будет организованной работы, — заявил Харри. — Я хочу просто услышать, что вы думаете об этом деле. Что это за убийство? И если у вас нет никаких мыслей — это я тоже хочу знать.
— Черт возьми, — ухмыльнулся Эйстейн. — Вот, значит, во что я ввязался? В мозговой штурм?
— Во всяком случае, начнем с него, — ответил Харри. — Столе?
Психолог положил поверх одеяла худые руки.
— Что ж. Придется импровизировать.
— А? — Эйстейн многозначительно посмотрел на Харри.
