— Если импровизировать, — продолжил Эуне, — то моя первая мысль такова: когда убивают женщину, мы можем с довольно высокой степенью вероятности сказать, что это связано с человеком из ближнего круга — мужем или бойфрендом и что мотивом является ревность или другая форма унизительного отказа. В нашем случае весьма вероятно, что речь идет о двух убитых женщинах, и скорее всего у преступника нет тесной связи ни с одной из них, и мотив наверняка сексуального характера. Небольшая особенность этого дела — что незадолго до исчезновения обе жертвы оказались в одном и том же месте. Но, если посмотреть с точки зрения теории, что любого жителя планеты отделяет от другого не более шести рукопожатий — это выглядит не так уж и необычно. Кроме того, мы знаем, что у убитой были удалены мозг и глаз. Следовательно, убийца может быть из тех, кто собирает трофеи. Итак, исходя из наших скудных данных, я думаю, что мы ищем — извините за банальность — сексуально озабоченного убийцу-психопата.
— Ты уверен, что это не случай парня с молотком? — поинтересовался Эйстейн.
— Прошу прощения? — Эуне поправил очки, словно пытаясь увидеть человека с плохими зубами поближе.
— Знаешь, когда у тебя есть молоток — все проблемы кажутся гвоздями. Ты психолог, вот и думаешь, что разгадка любой тайны сводится к психическим заморочкам.
— Может, и так, — согласился Эуне. — Если разум слеп — глаза бесполезны. А ты что думаешь об убийстве, Эйкеланн?
Харри видел, как Эйстейн думает: он всегда буквально пережевывал мысли, выступающие на худом лице челюсти так и ходили ходуном. Наконец Эйстейн прочистил горло, словно собирался плюнуть в Эуне, и ухмыльнулся:
— Пожалуй, придется признать, что придерживаюсь того же мнения, что и ты, доктор. А так как у меня психологического молотка нет, я считаю, что к моим мыслям точно стоит прислушаться.
Эуне улыбнулся ему.
— Договорились.
— Трульс? — спросил Харри.
Как он и ожидал, Трульс Бернтсен молча пожал плечами — за все время встречи полицейский пробурчал не более трех фраз.
Харри решил не ставить его в неловкое положение и заговорил сам:
— Я думаю, что связь между жертвами — это сам убийца. Изъятие частей тела, возможно, выполняется для того, чтобы заставить полицию поверить в дело с классическим серийным убийцей и охотником за трофеями, чтобы увести их от поисков подозреваемых с более рациональными мотивами. Раньше я уже сталкивался с подобным отвлекающим маневром. И где-то читал, что по статистике каждый человек встречает серийных убийц просто на улице семь раз за всю жизнь. Лично я считаю, что это число преувеличено.
Харри не особенно верил в то, что сказал. Он ничему не верил. Он выдвинул бы альтернативную гипотезу в любом случае, независимо от мнения остальных — просто чтобы показать им, что существуют и другие версии. Важно было научиться сохранять непредубежденность, незашоренность и не зацикливаться — сознательно или бессознательно — на одной идее. Сосредоточившись на чем-то одном, расследующий рискует воспринять новую информацию ошибочно, видя в ней только подтверждение тому, во что он верил заранее, и не рассматривая даже возможности того, что новые факты открывают другое направление. Например, сведения о том, что мужчина, подозреваемый в убийстве женщины, накануне убийства дружески поговорил с жертвой, бывали истолкованы как проявление вожделения к жертве, а не как отсутствие активной агрессии.
Когда они только приехали, Столе Эуне, казалось, чувствовал себя сравнительно неплохо, но теперь Харри видел, что его глаза остекленели. А в восемь его должны были навестить жена и дочь. Ровно через двадцать минут.
— Завтра Трульс и я допросим Маркуса Рёда. То, что мы узнаем — или не узнаем — определит, как мы будем действовать после. А сейчас, джентльмены, отдел закрывается до завтрашнего утра.
Было девять тридцать, когда Харри вошел в бар на последнем этаже отеля «The Thief».
Сел к барной стойке. Перед тем как сделать заказ, попытался хорошенько увлажнить рот слюной[41]. До этой минуты его поддерживало в тонусе именно предвкушение выпивки. Он должен был выпить только одну порцию — и знал, что скоро этот план полетит в тартарары.
Он посмотрел на меню коктейлей, которое положил перед ним бармен. Некоторые напитки назывались в честь фильмов. Харри предположил, что в этом баре бывали режиссеры этих фильмов и актеры, снимавшиеся в них.
— У вас есть… — начал он, однако бармен прервал его фразу.
— Sorry, English.
Харри перешел на английский.
— У вас есть «Джим Бим»?
— Конечно, сэр, но позвольте порекомендовать вам наш специально приготовленный…
— Нет.
Бармен взглянул на него.
— Значит, «Джим Бим».
