— Не знаю. Друг кого-то из соседей, а может, тот, у кого они обычно покупают, я не вдаюсь в такие подробности. Если ищешь торговцев кокаином, я, к сожалению, не смогу описать тебе того парня — он был в защитной маске и солнечных очках. — Рёд позволил себе кривую ухмылку, но Трульс видел, что он раздражен. Обычная реакция альфа-самца на допросе.
— Но он был белым, норвежцем или…
— Да, белый. Судя по речи, норвежец.
— Он разговаривал с Сюсанной и Бертиной?
— Да, полагаю, они с ним разговаривали, раз нюхали его дурь.
— М-м. То есть сам ты не употребляешь кокаин?
— Нет.
Харри наклонился к Трульсу. Тот осторожно указал на участок экрана.
— Хм. Похоже, полиграф считает, что ты говоришь неправду.
Рёд уставился на них, как смотрит на родителей дерзкий подросток, и сдался, начав говорить с раздраженным вздохом:
— Я не понимаю, как это относится к делу. Да, раньше я расслаблялся по выходным. Но я поспорил с Хеленой, что смогу бросить, и в тот вечер я этого не делал. Понятно? А теперь мне пора.
— Уже последний вопрос. Ты нанимал кого-либо или вступал с кем-либо в сговор с целью убить Сюсанну Андерсен или Бертину Бертильсен?
— Черт возьми, Холе, зачем мне это? — Рёд в гневе воздел руки, и Трульс обеспокоенно заметил, что один электрод вот-вот отсоединится от запястья. — Разве ты не понимаешь, что когда тебе за шестьдесят и у тебя жена, способная войти в твое положение, то тебе не страшно, что все узнают, что ты еще способен снимать и трахать двадцатилетних девчонок? У людей моего круга это скорее вызывает уважение. Это доказывает, что у мужчины еще достаточно мужественности, чтобы с ним считаться. — Рёд повысил голос. — Достаточно, чтобы люди понимали, что не смогут безнаказанно расторгнуть договоренности, скрепленные рукопожатием. Ты понимаешь, Холе?
— Я-то понимаю, — Харри откинулся на спинку стула. — Но полиграф лучше реагирует на ответы «да» или «нет». Так что позволь мне повторить вопрос…
— Нет! Ответ — нет, я не заказывал никаких… — Рёд засмеялся, будто бы над абсурдностью самой этой мысли, — убийств.
— Спасибо за уделенное время, — произнес Харри. — И ты успеваешь на следующую встречу. — Трульс?
Трульс поднялся, обошел стол и снял электроды.
— Я хотел бы попросить о разговоре с твоей женой, — сказал Харри, пока Рёд застегивал рубашку.
— Без проблем.
— Я имел в виду, я попрошу
— Делай что хочешь. Но не заставляй меня пожалеть, что я нанял тебя, Харри.
— Представь, что это визит к стоматологу. — Харри поднялся на ноги. — Ты же не жалеешь, когда выходишь после приема. — Он подошел к шкафу и подержал пиджак, помогая Рёду одеться.
— Это, — буркнул Трульс, когда они закрыли дверь за своим работодателем, — зависит от того, какой счет тебе выставят.
— Она вон там, — пожилая дама в белом халате указала на лабораторию. Харри увидел сгорбленную над микроскопом спину на высоком табурете и тоже в белом халате.
Он подошел, встал рядом и тихо кашлянул.
Женщина нетерпеливо обернулась, и к Харри обратилось суровое, замкнутое лицо человека, полностью погруженного в работу. Но тут же это лицо словно озарилось внезапно выглянувшим солнцем — женщина узнала его.
— Харри!
Она вскочила и кинулась к нему на шею.
— Александра, — отозвался Харри, слегка ошеломленный. Он не был уверен, какой прием его ожидает.
— Как тебе удалось сюда пробраться?
— Я пришел немного раньше, и Лилли на ресепшене меня узнала, вот она и пропустила.
— Ну, что скажешь? — Александра гордо выпрямилась.
Харри улыбнулся.
— Ты выглядишь все так же фантастически. Как нечто среднее между «ламборгини» и…
— Не я, придурок! Лаборатория.
— А. Да, вижу, она новая.
— Разве это не удивительно? Теперь мы можем делать сами все, что раньше приходилось отсылать за границу: ДНК, химический анализ, биологический… Мы охватываем такой спектр, что когда в отделе криминалистической экспертизы, не хватает мощностей, они просто отправляют пробы сюда. И нам позволяют использовать лабораторию для личных исследований. Сейчас я работаю над своей диссертацией по анализу ДНК.
— Впечатляет, — согласился Харри, обводя взглядом пробирки в подносах, колбы, компьютерные мониторы, микроскопы и приборы, о назначении которых понятия не имел.
— Хельге, поздоровайся с Харри! — крикнула Александра, и еще один сотрудник, сидящий в этой комнате, повернулся на стуле, улыбнулся, помахал рукой и опять склонился над своим микроскопом.
— Мы соревнуемся, кто первым получит докторскую степень, — шепнула Александра.
— Мм. У тебя точно есть время выпить кофе в кафетерии?
Ее рука скользнула под его руку.
— Я знаю место получше. Пойдем.
— Значит, Катрине известно, что ты в курсе. И она предложила тебе иногда видеться с мальчиком, — поставив пустую чашку на рубероид перед стульями, вынесенными на крышу, подвела итог Александра.
— Неплохое начало. Боишься?
— До смерти, — признался Харри. — Кроме того, у меня сейчас нет времени.
— Наверное, все отцы так говорят с начала времен.
