Эуне взглянул на Сетхи. Тот доставал книгу, но все же едва заметно кивнул.
— А если на руках была сажа, — прокомментировал Эйстейн, — это означало только то, что парень не был полным идиотом.
Трульс хмыкнул и хлопнул себя по бедрам.
— Вопрос в том, — указал Эуне, — была ли на руках Рёда сажа, когда он оттуда вышел.
— Ну, — начал Харри, — то, что мы проделали, было, пожалуй, чем-то средним между байкой про ксерокс и святым ослом. Я почти уверен: Рёд поверил, что это детектор лжи. — Харри указал на стол, где кроме ноутбука Трульса лежали провода и электроды, позаимствованные на третьем этаже, где их использовали для снятия ЭКГ. — И я действительно думаю, что он опасался лгать. На мой взгляд, проверку ослом Маркус выдержал: он пришел и выдержал то, что считал настоящей проверкой. Это само по себе говорит, что ему нечего скрывать.
— Или, — предположил Эйстейн, — Рёд знал, как обмануть детектор лжи и ввел нас в заблуждение.
— Не думаю, что он пытается нас обмануть. Он не хотел, чтобы Трульс был в команде. Это и понятно. Если бы эта информация просочилась, его затее перестали бы верить. Маркус согласился только тогда, когда мы его убедили, сколько плюсов дает доступ к полицейским отчетам. Да, ему нужны наши имена, чтобы пресс-релиз выглядел более солидно, однако выяснить правду для него еще важнее.
— Ты так думаешь? — спросил Эйстейн. — Тогда почему он отказывается предоставить полиции образец ДНК?
— Не знаю, — ответил Харри. — Пока нет обоснованных подозрений, полиция не может никого заставить пройти тест ДНК. Крон говорит, что добровольное прохождение теста равносильно согласию с тем, что основания для подозрений есть. Как бы то ни было, Александра пообещала мне дать ответ в течение нескольких дней.
— И ты уверен, что ДНК Рёда не совпадет со слюной, найденной на теле Сюсанны? — спросил Эуне.
— Я никогда ни в чем не уверен, Столе, но я вычеркнул Рёда из своего списка подозреваемых сегодня, когда он постучал в дверь моего гостиничного номера.
— Так каких результатов ты ждешь от анализа ДНК?
— Хочу быть уверенным на сто процентов. И хочу иметь нечто, что можно передать полиции.
— Нечто, за что его не арестуют? — спросил Трульс.
— Нечто, за что мы можем получить что-нибудь взамен. Например, то, чего нет в отчетах.
Эйстейн громко причмокнул.
— Хитро задумано.
— Итак, теперь, когда Рёд вне подозрений, а ты знаешь, что мозг жертвы был удален, — продолжил Эуне, — ты все еще веришь, что убийца был с жертвами в близких отношениях?
Харри помотал головой.
— Хорошо, — подытожил Эуне, потирая руки. — Тогда, возможно, мы наконец начнем изучать психопатов, садистов, нарциссов и социопатов. Короче говоря, наиболее интересную часть человечества.
— Нет, — возразил Харри.
— Ладно, — разочарованно произнес Эуне. — Ты не допускаешь, что преступник относится к ним?
— Допускаю, но не думаю, что мы найдем его именно так. Мы будем искать там, где у нас больше всего возможностей что-то найти.
— Там, где, как мы предполагаем, его нет?
— Вот именно.
Трое мужчин непонимающе смотрели на Харри.
— Это чистая математика, — объяснил Харри. — Серийные убийцы выбирают жертв наугад и заметают следы. Вероятность найти их в течение года даже для ФБР составит менее десяти процентов. А для нас четверых с теми ресурсами, какие у нас есть… Давайте для простоты предположим, что это в лучшем случае два процента. С другой стороны, если искать убийцу среди тех, кто был знаком с жертвами, и считать, что у него есть вразумительный мотив, шансы равны семидесяти пяти процентам. Допустим, вероятность того, что убийца относится к категории, на которую хочет обратить наше внимание Столе, составляет восемьдесят процентов. Допустим, это серийный убийца. Если мы сосредоточимся на этой категории и исключим тех, кто был знаком с жертвами, наши шансы на успех составят…
— Одна целая шесть десятых процента, — подсказал Эйстейн. — А вероятность успеха, если мы сосредоточимся на людях, которых знала жертва, составит пятнадцать процентов.
Остальные удивленно повернулись к Эйстейну. Он одарил их широкой гнилозубой улыбкой:
— В моей работе, знаете ли, приходится разбираться в цифрах.
— Прошу прощения, — сказал Эуне. — Я уважаю математику, но честно говоря, это кажется немного нелогичным. — Он поймал взгляд, которым одарил его Эйстейн. — Это противоречит здравому смыслу. Я имею в виду — искать там, где, по нашему мнению,
— Добро пожаловать в полицейское расследование, — ответил Харри. — Попробуй подумать об этом с такой точки зрения. Если мы вчетвером найдем виновного… Это будет фантастика. Мы сорвем джекпот. А если нет, значит, мы сделаем то, чем большую часть рабочего времени занимаются детективы: внесем свой вклад в общее расследование, исключив из числа подозреваемых несколько человек.
