Он повернулся к Меллинг и Винтеру. Его отделяла от них не одна иерархическая ступень, но, похоже, эти двое считали что имеют право обратиться напрямую к Бельману, поскольку когда-то он был детективом полиции Осло, то есть одним из них.
— Очевидно, что как член Рабочей партии я выступаю за равенство, — начал Бельман. — И конечно же, министерство юстиции хочет, чтобы условия работы полиции были как можно более благоприятными. Но я не уверен, что мы можем ожидать сочувствия от… — он остановился, подыскивая подходящее слово вместо неуместного сейчас «избирателей», — …сочувствия от широкой общественности, если будем препятствовать расследованию одного из немногих наших прославленных детективов. Особенно когда он намерен взяться за дело, в котором так мало продвинулись Крипос и полицейские. И да, ты прав, Винтер. Ни один закон не запрещает то, что делают Рёд и Холе. Но вы всегда можете надеяться, что Холе рано или поздно поступит так, как всегда поступал в мое время.
Он посмотрел на недоумевающих Меллинг и Винтера.
— Нарушит правила, — пояснил Бельман. — Всё, что вам нужно делать, — внимательно следить за ним, и тогда, уверен, вы просто увидите, как это произойдет. Тогда доложите мне об этом, и я лично позабочусь, чтобы его расследование заморозили, — Он взглянул на свои часы Omega Seamaster. Не потому, что у него была назначена еще одна встреча, а чтобы показать, что эта окончена. — Как вам эта мысль?
Уходя, они пожали ему руки с таким видом, будто он согласился с их предложением, а не наоборот. Микаэль умел произвести такой эффект.
Он улыбнулся Будиль Меллинг и посмотрел ей в глаза на полсекунды дольше необходимого. Не из-за интереса к ней — скорее по привычке. И отметил, что ее лица наконец-то коснулся румянец.
— Мы овладеваем искусством лжи еще детьми, в возрасте от двух до четырех лет, и к совершеннолетию становимся в этом деле экспертами. — Эуне поправил подушку. — Поверьте мне.
Харри увидел, как Эйстейн ухмыльнулся, а Трульс недоуменно нахмурился. Эуне продолжал:
— Психолог Ричард Уайзман считает, что многие из нас лгут дважды в день. По-настоящему лгут, а не просто используют «белую ложь», чтобы не обидеть или не огорчить кого-нибудь. Какова вероятность, что нас уличат во лжи? Фрейд утверждал, что ни одному смертному не под силу хранить секреты: если будет молчать рот — выболтают кончики пальцев. Но он ошибался. Вообще-то обычный слушатель не может разобраться во всех способах, которыми выдает себя лжец, ведь они у всех разные Поэтому и понадобился детектор лжи. Вот как распознавали неправду в Китае три тысячи лет назад. Рот подозреваемого заполняли зернами риса, а потом спрашивали, виновен ли он. Подозреваемый кивал или качал головой. Его просили выплюнуть рис. Если во рту оставались прилипшие зерна, считалось, что рот пересох из-за того, что человек нервничал, а значит — виноват. Не слишком достоверно, конечно, ведь можно нервничать из-за боязни занервничать. Точно так же бесполезен полиграф, изобретенный в 1921 году Джоном Ларсоном. По сути, именно его мы до сих пор используем в качестве детектора лжи, хотя все знают, что это куча хлама. Сам Ларсон в конце концов пожалел, что его изобрел, и однажды даже назвал его своим монстром Франкенштейна. Потому что он
Трульс фыркнул.
— Но был ли он виновен — один бог знает, — заметил Эуне. — Вот почему я предпочитаю метод, который использовали в Древней Индии.
Дверь открылась, и две медсестры вкатили кровать, на которой лежал Сетхи.
— Послушай, Джибран, тебе это тоже понравится, — предложил Эуне.
Харри не смог сдержать улыбку. Эуне, самый популярный преподаватель в полицейской академии, снова обрел аудиторию.
— Подозреваемых одного за другим заводили в комнату, где было темно, как ночью, и приказывали им пробираться в темноте, на ощупь, пока не найдут стоящего там осла. Осла надо было потянуть за хвост. Если это делал человек, солгавший на допросе, осел взвизгнул бы или заревел, или что там делают ослы. Потому что, как говорил священник подозреваемым, это был особенный священный осел. А чего священник не говорил, так это того, что хвост осла был вымазан сажей. Так что когда подозреваемые возвращались и говорили, что дернули осла за хвост, оставалось только проверить их руки. Если руки были чистыми, значит, человек побоялся, что осел уличит его во лжи и тогда он отправится на виселицу — или что еще в то время использовалось в Индии.
