— В дом престарелых.
— Я тебя просто подкалываю, — ухмыльнулся дядя. — Медсестра, которая привела тебя в мою палату… Ухх! Спорим на тысячу крон, что я трахну ее к понедельнику? Что скажешь?
— Каждый раз, когда мы спорим и ты проигрываешь, ты утверждаешь, что не помнишь о споре. Зато когда выигрываешь…
— Брось, Прим! У деменции должны быть свои преимущества.
После того, как они завершили короткую прогулку и племянник вернул дядю на попечение вышеупомянутой медсестры, Прим снова пошел той же дорогой. Пересек Слемдалсвейен, продолжая идти на восток к жилому району с виллами на просторных участках. Дома здесь были дорогими, но те, что располагались рядом с автодорогой «Кольцо 3», немного проигрывали в цене из-за шума автострады. Руины дома находились как раз в этом месте.
Он поднял задвижку на ржавых железных воротах и пошел по каменистому склону к березовой роще. Сгоревшая вилла пряталась за деревьями на другой стороне холма. То, что дом был скрыт от соседей, много лет помогало Приму затягивать споры с городским советом, желающим снести эти развалины. Прим отпер дверь и вошел внутрь. Лестница на второй этаж обрушилась. Там была спальня матери. А он жил на первом этаже. Может быть, именно расстояние позволяло свершаться насилию. Не то чтобы она не знала, но она могла
Металлические пружины заскрипели, когда он опустился всем весом на старый грязный матрас. Прим вздрогнул. Это был звук из детства, звук, засевший в его мозгу, столь же неопровержимо ощутимый, как паразиты, которых вырастил Прим.
Но по иронии судьбы эта же кровать стала его спасением — под нее он забрался во время пожара.
Хотя бывали дни, когда он проклинал свое спасение.
Одиночество в учреждениях для сирот. Одиночество в домах многочисленных приемных семей, из которых он убегал. Не потому, что они не были хорошими, благонамеренными людьми, просто в те годы он не мог спать в незнакомой комнате. Лежал без сна и прислушивался. Ждал. Пожара. Хозяина дома. В конце концов он не мог больше этого выносить — и сбегал. Вскоре его поместят в очередное учреждение, где дядя Фредрик будет иногда его навещать — так же, как он теперь навещает дядю Фредрика. Его дядя, который ясно дал понять, что он, в конечном счете, всего лишь дядя, и, так как живет один, не может взять мальчика к себе. Лжец. Это не помешало ему «позаботиться» о скромном наследстве, оставленном матерью сыну. Так что Прим мало что увидел из этого наследства. Кроме вот этого — недвижимости. Одна из причин, почему он не продавал участок с домом — он знал, что все вырученные средства окажутся в кармане дяди.
Прим покачался на кровати вверх-вниз. Пружины протестующе взвизгнули, и он закрыл глаза. Вернулся к звукам, запахам, боли и стыду. Сейчас они были нужны ему, чтобы поддерживать уверенность. В конце концов, он пересек все границы, он зашел так далеко…Откуда же эти постоянные сомнения? Говорят, отнимать чью-то жизнь тяжелее всего в первый раз, но теперь он не был в этом уверен. Он опять покачался на кровати. Прислушался к ощущениям. И наконец они нахлынули: воспоминания, ощущения — такие ясные, будто все происходило здесь и сейчас. Да, теперь он уверен.
Прим открыл глаза и взглянул на часы.
Он пойдет домой, примет душ, переоденется. Нанесет свой собственный парфюм. А затем отправится в театр.
Единственным источником света были софиты на дне бассейна, и в полумраке на стенах и потолке помещения мерцали блики. Лишь увидев ее, Харри смог наконец выкинуть из головы детали отчетов. Слитный купальник Александры, казалось, больше открывал тело, чем полное отсутствие одежды. Когда она вошла в воду, нагретую ровно до 35 градусов, по уверениям администратора спа-салона. Харри оперся локтями о бортик бассейна. Александра заметила его пристальное внимание и улыбнулась загадочной улыбкой, свойственной женщинам, когда они знают — и польщены, — что их вид восхищает мужчин.
Она подплыла к Харри. Если не считать пары, которая сидела в другом конце бассейна, наполовину погрузившись в воду, почти весь бассейн был в их распоряжении. Харри достал из ведерка, стоящего у бортика, бутылку шампанского, налил бокал и протянул ей.
— Спасибо, — сказала она.
— Спасибо — в смысле, мы квиты? — уточнил он, наблюдая, как она пьет.
