Наступил антракт, в зале зажегся свет, и зрители хлынули наружу, заполнив фойе и буфет, где можно было заказать легкие закуски и напитки. Хелена присоединилась к очереди в бар, краем уха прислушиваясь к разговорам вокруг. Как ни странно, о пьесе никто не говорил, словно это считалось слишком пафосным или даже вульгарным. Тут она почувствовала какой-то аромат, тут же подумала о Маркусе и обернулась. Позади нее стоял незнакомец, и едва он успел улыбнуться Хелене, как она торопливо отвернулась от него. Его улыбка была… Какой она была? В любом случае — ее сердце забилось быстрее. Вдруг ей стало смешно. Должно быть, это иллюзия, навеянная пьесой — что в
Она сумела сдержаться, взяла белое вино и отошла с пластиковым стаканчиком к одному из маленьких круглых столиков, расставленных вдоль стен буфета. Теперь она наблюдала за этим мужчиной — он пытался расплатиться за бутылку воды наличными, а женщина за прилавком указывала на табличку «Только безналичный расчет». К своему удивлению, Хелена поймала себя на желании подняться и заплатить за него. Но он отказался от покупки и развернулся к Хелене. Их глаза встретились, и он снова улыбнулся. Ее сердце бешено колотилось. Что это? Не в первый раз мужчина так неприкрыто пытается познакомиться с ней.
— Можно присесть? — спросил он, касаясь пустого стула.
Она одарила его быстрой и, как ей казалось, безразличной улыбкой. Хотя разум велел ей произнести «лучше не надо», Хелена ответила:
— Пожалуйста.
— Спасибо. — Он сел и наклонился через стол, словно они продолжали долгий разговор.
— Не хочу спойлерить, — сказал он почти шепотом, — но она уже выпила яд и скоро умрет.
Его лицо было так близко, что Хелена чувствовала запах его одеколона. Нет, он отличался от одеколона Маркуса. Был грубее.
— Насколько мне известно, она пьет яд в последнем акте, — возразила Хелена.
— Все так думают, но она уже отравлена. Поверь мне. — Он улыбнулся. Белые зубы. Как у хищника. Она почувствовала искушение предложить себя ему, чтобы почувствовать, как эти зубы прокусывают ее кожу, пока она вонзает ногти в его спину. Господи, что это? Часть ее хотела убежать, другая часть — броситься в его объятия. Она поменяла положение ног, чувствуя — да возможно ли это? — что намокла.
— Допустим, я не знаю сюжет пьесы, — произнесла она. — Тогда зачем ты открываешь мне концовку?
— Потому что хочу, чтобы ты была готова. Смерть — неприятная штука.
— Да, это так, — согласилась она, не сводя с него глаз. Но разве жизнь не становится более ужасной, когда приходится еще и к смерти готовиться?
— Не обязательно. — Он откинулся на спинку стула. — Не становится, если радость жизни возрастает от осознания, что жизнь не длится вечно.
В нем было что-то смутно знакомое. Она видела его на вечеринке на верхней террасе? Или в ресторане «Даниэль»?
— Memento mori[75], — сказала она.
— Верно. Но сейчас мне нужна вода.
— Как тебя зовут?
— Хелена. А тебя?
— Зови меня Прим. Хелена?..
— Да, Прим? — Она улыбнулась.
— Не хочешь ли отправиться со мной в место, где есть вода?
Она рассмеялась. Отхлебнула вина. Собиралась сказать, что вода есть и здесь, она может заплатить. Или, еще лучше, он мог бы взять ее стакан и налить немного из-под крана в туалете. Водопроводная вода в Осло лучше той, что продают в бутылках, и к тому же это экологичнее.
— Куда именно? — спросила она.
— А это имеет значение?
— Нет. — Она не могла поверить собственным ушам.
— Хорошо. — Он сложил ладони вместе. — Тогда идем.
— Сейчас? Я думала — после заключительного акта.
— Мы уже знаем, чем все закончится.
Ресторан «Terse Acto» находился в районе Вика[76], открылся, похоже, недавно, и тапас в нем были самые лучшие и дорогие.
— Вкусно? — спросила Александра.
— Очень. — Харри промокнул рот салфеткой, стараясь не смотреть на ее бокал с вином.
— Мне нравится думать, что я знаю Осло, но об этом месте я никогда не слышала. Это Хельге посоветовал забронировать здесь столик. Геи в таком всегда секут.
— Гей? Не почувствовал в нем ничего такого.
— Ты просто теряешь привлекательность.
— Хочешь сказать, раньше я был привлекательным в этом смысле?
— Ты? Еще как был. Но не для всех. Если честно — для немногих. — Она задумчиво склонила голову набок. — Если подумать — нас было всего несколько. — Она рассмеялась, подняла бокал с вином и чокнулась с его стаканом воды.
— Итак, ты думаешь, Терри Воге потерял свой источник, впал в отчаяние и ударился в выдумки?
Харри кивнул.
— Узнать то, о чем он написал, он мог только непосредственно от убийцы. И я не вижу оснований верить этой версии.
— А если источник — он сам?
— Хм… Имеешь в виду, что Воге убийца?
— Я читала о китайском писателе, который убил четверых, посвятил этому несколько книг и был осужден только через двадцать лет.
