Голова раскалывалась. Проглоченные таблетки не спасали. Полина зло застучала подошвами о линолеум, заперлась и вошла в гостиную. Таня встретила ее искривленным ртом и сухими глазами.
— Противная собачка, — сказала Полина. — Вся в тебя.
Другие Полины, ухоженные, расслабленные, беззаботные, глядели с фотографий. Их нежили, баловали, любили. В их жизни был какой-то смысл, не сводящийся к кормлению и стирке.
На блокнотном листе значился список дел, составленный ею вчера, а будто бы написанный хозяином плантации, у которого она была рабыней. Полина вычеркнула короткое «пыль» и обвела фломастером короткое «ногти». Проигнорировала витающий в помещении запашок кала и явно отяжелевшие подгузники дочери. Она перелопатила ящики, но нужные ножницы с тупыми концами как сквозь землю провалились. Полина вынула из косметички свои ножницы — маникюрные.
— И не вопи. Отрастила когти!
Зафиксировав руку дочери, она принялась остригать крошечный ноготок. Таня заколебалась, плакать ей или нет, и все же выбрала второй вариант.
— Совсем же не больно, — сказала Полина. Таня, почуяв, что хватка ослабла, освободилась. Полина закатила глаза к потолку с намалеванным солнцем. Вернула руку дочери на свое колено, нашарила телевизионный пульт.
Врубить телик, отвлечь сирену. Накрутить звук так, чтобы Танька оглохла. Чтобы лопнули барабанные перепонки.
Знакомая мелодия вызвала улыбку — первую за долгое время. На экране появился Дмитрий Дибров. ОРТ не было в перечне каналов, предлагаемых провайдером, но узнаваемая единичка явственно вырисовывалась в углу экрана. И Дибров как-то помолодел.
— Ой, — воскликнула Полина. — Это же твои бабушка и дедушка!
Повторяли выпуск тринадцатилетней давности.
— Уважаемые зрители, напоминаю, что сегодня с нами на программе «Кто хочет стать миллионером?» чета Иваницких из города Красный Лог, Украина. Десятый вопрос и сто тысяч рублей.
«Десятый? — поразилась Полина. — Но они вылетели на девятом вопросе…»
Как бы возражая, папа с мамой поерзали, готовясь к очередному испытанию. Вопиюще живые, любимые…
Дибров прочел с монитора:
— Где живет Скрытая мать?
Внизу экрана возникали варианты. Дибров с расстановкой озвучивал:
— В склепе. В Тилимилитрямдии. В коридоре. Везде.
— Везде? — полувопросительно предположила мама.
— Давай подумаем. — Знакомые папины интонации заставили сердце Полины сжаться. — В коридоре — для Скрытой матери мелковато.
— А в склепе? — спросил Дибров.
— В склепе… — Папа скрестил руки на груди. — Если мы сейчас ответим неправильно, сколько денег возьмем?
— У вас на данный момент пятьдесят тысяч рублей. В случае неправильного ответа вы скатитесь до первой несгораемой суммы. Пять тысяч. Подсказок у вас не осталось.
Папа посмотрел на маму: решай.
— Везде? — повторила мама боязливо.
— Везде! — твердо объявил папа Диброву. Мама притиснулась к его плечу. — Вариант «д» — везде.
— Итак, по-вашему, Скрытая мать живет везде. В склепе, в Тилимилитрямдии, в коридоре. Вариант принят. — Дибров выдержал паузу. — И это правильный вариант. Везде.
Нижняя справа строчка вспыхнула зеленым. Зрители в студии зааплодировали. Полина завороженно глядела в экран. Ножницы касались лезвиями ладошки Тани.
— Ну что ж, — резюмировал Дибров. — Сто тысяч рублей гарантированно ваши. А расскажите мне, чета Иваницких, о своей дочери.
В кадре снова возникли родители. Их лица неуловимо поменялись: заострились носы, поголубели губы, под искусственным румянцем проступала серая плоть, а у папы в ноздрях белели кусочки ваты.
Мама поделилась интимным тоном:
— Она думает, что в пустой соседской квартире лает собака.
Дибров засмеялся.
— Но это же не так?
— Конечно нет. — Мама улыбнулась, демонстрируя грязные зубы. — Собака лает в ее собственной квартире.
Пальцы Полины сомкнулись. Ножницы щелкнули, Таня завизжала. Полина не обратила внимания.
— А кто же живет в пустой квартире соседей? — Глаза Диброва налились кровью. Он смотрел этими алыми зенками прямо на Полину. И родители тоже посмотрели в камеру: две куклы с серыми личинами, с личинками в волосах.
— В пустой соседской квартире живет наша дочь.
Собака неистовствовала за стеной.
Полина опустила взгляд, чтобы не видеть мертвецов в телевизоре. Вместо Тани перед ней лежала девочка цвета старой фотографии, ребенок-сепия с нарисованными на веках глазами.
Полина втянула в себя воздух судорожно, и покрывающая ее голову материя проникла в рот, прилипнув к языку, небу и зубам. Задыхаясь, Полина проснулась. Тень, стоявшая над спящим Димой, быстро попятилась и растворилась во тьме коридора, во тьме везде.
Проверив баланс банковской карты, Дима понял, что пришло время отдохнуть от Свидово и сойти на бренную землю. Он написал клиентам, давно просившим о съемках. Всю неделю работал, мало спал из-за Таниных истерик — в какой-то момент померещилось, что это не элегантный тамада, фотографирующийся для портфолио, а Красько в ярком свете ламп, обращенный лицом к черному фотофону, спиной — к Диме, и у него кукла в кулаке.
— Что-то не так? — спросил тамада. — Мне встать по-другому?
