Дима подумал, что эта же умная и здравомыслящая женщина двадцать лет назад пела под псевдонимом «Божена» фанерную попсу и успела вступить в две секты. Парадоксально!
— А с женщинами из «Скрытой матери» вы не пересекались?
— Не доводилось. Это же было так давно.
— И вы не знаете, как сложилась судьба Степанищевой?
— Что ж, я наводила справки. Ничего конкретного, но… По слухам пяти- или шестилетней давности, она в Красном Логе. В доме для престарелых, весьма неплохом. Говорят, ее пребывание там оплачивают из столицы.
«О-хре-неть», — артикулировала Эрика.
Некоммерческое электронное издательство «Кадуцей Меркурия» специализировалось на выпуске раритетных книг от малоизвестных российских литераторов прошлого; настолько малоизвестных, что ни одно имя из каталога ничего не говорило Полине. Коньком издательства была беллетристика девятнадцатого — начала двадцатого веков, наивные научно-фантастические приключения, отечественные фанфики о Шерлоке Холмсе, антологии шпионских новелл. Искомые тексты альтруисты находили в библиотеках, архивах коллекционеров, дореволюционных журналах, перепечатывали с оригинальными иллюстрациями и выкладывали в свободный доступ.
Короткий роман под названием «Ламия» выходил дважды: в тысяча девятьсот шестнадцатом году Московское книгоиздательство отпечатало ограниченный тираж. К столетнему юбилею публикации на официальном сайте «Кадуцея Меркурия» выложили pdf-файл. Теперь желающие могли прочесть книгу с помощью своих гаджетов. Полина подозревала, что желающих было не очень много.
На экране букридера женщина в античных нарядах, но с голым бюстом прислонилась к камню. Ламией, доложила «Википедия», звали дочь Посейдона. Богиня Гера, прознав, что она крутит шашни с Зевсом, лишила соперницу разума и красоты. По одной версии, обезумевшая Ламия сожрала своих детей, по другой — детей убила Гера, а Ламия после этого пристрастилась к детскому мясу. В любом случае древние греки знали толк в кровожадности.
Изучив документы Коэнов, прочитав вдоль и поперек письма полковника, Полина поняла, что расследование забуксовало. К «Ламии» она обратилась наугад. Автором книги был сын Свидова, и вступительная статья могла пролить каплю света на мутную историю его семьи.
Но предисловие разочаровало Полину. Отец писателя не упоминался в нем вовсе. А было там вот что:
«Поэт и прозаик Феликс Германович Свидов родился в 1877 году. Окончил городское училище, в кишиневской гимназии сдал экзамен на звание аптекарского ученика, затем в Харьковском университете получил диплом помощника провизора. До 1900 года служил в аптеках Харькова. В том же году опубликовал первые стихи и рассказы.
С 1904 года Свидов обосновался в Петербурге. Составлял адрес-календари, издавал декадентский альманах “Ртутные столбы”. Его сборник поэзии был резко раскритикован Чуковским и Блоком за эпигонство и слабое знание основ стихосложения.
После революции приступил к работе над либретто для оперы “Наш октябрь”. Работа не была завершена из-за пошатнувшегося здоровья.
В 1930 году был арестован по обвинению в причастности к антисоветской нелегальной группе литераторов, сослан на десять лет. Умер в Соловецком лагере в 32-м.
“Ламия” — единственный роман Свидова».
Ни на что особо не надеясь, Полина приступила к чтению. После трех страниц ее брови полезли на лоб, а пульс участился.
Феликс Свидов не был выдающимся прозаиком, «Ламия» не была утраченной жемчужиной литературы. Неповоротливая, корявая и вторичная книжка, написанная под влиянием модной оккультной темы, типичная макулатура Серебряного века. Графомания, и, как это часто бывает, графомания увлекательная.
Ламией звали главную героиню, живущую в современной автору Греции. Она сирота, в деревне она чужачка, соседи относятся к ней с откровенной враждебностью. Причины антипатии скрыты в прошлом и поданы намеками: «Мы не забыли, как ты появилась на свет», — говорит старуха, запретившая Ламии стирать белье вместе с деревенскими женщинами. Уединившись среди руин языческого храма, Ламия тоскует о матери и молится старым богам. Она рвет на себе платье, и такой, полуголой, ее застают местные подростки.
Феликс Свидов не смакует подробности, но сцена все равно впечатляет. Мальчишки, старшему из которых пятнадцать, силой овладевают рыдающей Ламией, причем каждый подходит к ней по нескольку раз. Групповое изнасилование описано как оргия козлоногих сатиров в сиянии порочной луны. К утру истекающая кровью девушка добирается до деревни, но вместо помощи получает очередную порцию презрительных гримас.
Преступление сходит подросткам с рук («Они же дети!» — восклицает староста, а поп указывает на нескромную красоту девушки, спровоцировавшую мальчишек). Ламия решает покончить с собой, она идет в гавань и просит Посейдона принять ее душу, но невесть откуда взявшийся мужчина рушит планы. Он вытаскивает девушку на берег.
— Ничего себе, — прошептала Полина.
