Бармен не возвращался. В дальнем углу ресторана, сдвинув столы, отдыхала компания мужчин. За столиком справа от прохода в закуток с бильярдным столом сидел тощий мужчина, казавшийся высоким, даже сутулясь над кальяном. Он медленно, осторожно поднимал к лицу ручку шланга, хватал губами мундштук и тянул. Игорь не видел дыма, но мужчину это не смущало. В нем виделось нечто от богомола: длинные, тонкие руки, отсутствие подбородка, большие, страшные, широко посаженные глаза.
— И как это работает? Все эти инкубации, осознанные сновидения? То, что происходит сейчас, реально? Или всего лишь сборник пророчеств, которые надо вспомнить, когда проснусь?
— Некоторые сновидения не менее реальны и опасны, чем действительность. Пускай это и реальность иного характера. Кошмары имеют свою сущность. Рассматривайте происходящее как объективный факт. Буквально. Это не только то, что вы видите, но и то, что с вами происходит. Не интерпретируйте, а реагируйте. Аид есть бесконечность последних и первых сновидений. Ты видел, как Волчий вторгся в сон твоего сына, и смог последовать за ним.
— Я снюсь Волчьему?
— Вы существуете в пространстве его мира, его длинного посмертного сна, но не зависите от него. В этом мире вы — эйдолон, привидение, тень, но тень уязвимая.
— Что будет, если я здесь умру?
— Это коснется вашего тела — оно станет пустым.
— Почему вы сами не остановите Аполлона?
— Геракл! Я больше не вижу снов и не могу к нему подобраться.
— Сколько у меня времени?
— Распоряжайтесь этим сновидением. Если пробудитесь, то уже ничего нельзя будет сделать.
Игорь уставился на стену за спиной мужчины, похожего на богомола. Стена шевелилась, будто бетон был кожей, под которой копошились костлявые руки.
Мужчина поднял на Игоря треугольное лицо. Складка гнева перечеркнула его лоб. На губах выступила пена. В глазах горело хищное безумие. Богомол громко скрежетнул зубами и резко встал, коротко дыша через нос.
«Что за черт…»
Он устремился к Игорю, несколькими длинными прыжками преодолел разделяющее их расстояние, размахнулся и ударил. Что-то рассекло воздух над головой Игоря и чиркнуло по черепу — будто ошпарило кипятком, затем раздался звук бьющегося стекла. Игорь повалился на бок и сполз с дивана на пол.
По крупным осколкам толстого красного стекла, на которые натыкались его пальцы, он понял, что ему едва не раскроили голову кальяном. Мелкие осколки впивались в ладони. Он поднялся с карачек и побежал.
Справа с металлическим грохотом, подпрыгивая и кувыркаясь, прокатился одноногий стол. Игорь мог только гадать, что происходит позади. Пыхтящая возня сменилась стуком ног. Над головой Игоря пронесся череп — один из тех, что украшали стены и барную стойку.
Игорь налетел на бильярдный стол и понял, что угодил в ловушку. Из комнаты не было выхода: ни одного окна, на дверях справа — таблички с обозначением санузла. При мысли, что он сейчас умрет, его пробрал озноб.
Он распластался по затертому, рваному, пахнущему тленом сукну и дотянулся до бильярдного шара с цифрой 10. На стол легла длинная костлявая тень, которая выглядела опасной сама по себе. Игорь развернулся.
Хозяин тени оказался дальше, чем он думал. Но быстро приближался с занесенной над головой пиратской саблей.
Игорь швырнул в него шар, красочно представив, словно это была сцена из рассказа, как тот врезается в дикое лицо.
«Получай!»
Шар одновременно попал и не попал в Богомола. Игорь не знал, как такое возможно, но краткое мгновение видел наслоившиеся картинки: на первой — голова мужчины от удара опрокидывалась назад, на другой — шар пролетал мимо и впечатывался в колонну.
Светильник на колонне со звоном разбился. Богомол лишь презрительно фыркнул, замедлившись, чтобы оглянуться на разрушение.
Игорь набросился на него, беспорядочно размахивая руками от страха и подхлестывая себе криком. Клинок сабли плашмя шлепнул по его затылку и спине. Они сцепились и потеряли равновесие. Падая, Игорь уперся плечом во впалую грудь и всем весом навалился на противника. Голова Богомола с костяным стуком шарахнулась о ножку перевернутого стола. Рот Игоря наполнился кислой слюной. Он сграбастал обмякшее тело за грудки и приложил затылком о пол, еще раз, и еще. Схватил подвернувшийся под руку бильярдный шар и опустил на треугольное лицо, на большой мутный глаз. Шар проломил скуловую кость, глаз лопнул, как раздавленный слизняк.
Игорь выронил обрызганный слизью шар, отполз, поднялся на ноги, перебирая по стене руками, и огляделся плывущим взглядом. Компания в углу как в ни в чем не бывало продолжала немую беседу. Бармен что-то поставил на столик перед диваном, на котором до этого сидел Игорь, и вышел на улицу.
Мертвое тело лежало на грязном, в осколках стекла, полу.
Пошатываясь, Игорь вернулся к дивану. Он рассчитывал увидеть на столе зарядку для смартфона, но там стояла глубокая тарелка с горкой темного, лежалого фарша.
Монетница закатилась под диван и шипела голосом Гермотима, монотонно спрашивающим, что случилось.
— Какой-то псих… — выдохнул Игорь, нащупав на ушибленной голове продолговатую шишку, и поведал о нападении.
