Уже в двухтысячные Хозяин легализовал бизнес, оформив собственную строительную фирму. Он скупал старый фонд, заброшенные или аварийные дома. Какие-то реставрировал, какие-то сносил под корень и отстраивал новенькие микрорайоны с пафосными названиями вроде «Экожизнь», «Район для райской жизни», «Выбирай будущее-Плаза» и так далее. Он был вхож в администрации района и области, где с давних пор обитали его друзья по девяностым, но не наглел и особо никуда не лез. Политика Хозяина не интересовала. Только бизнес. Причем деньги ради денег тоже его не устраивали. Заработанные капиталы Хозяин направлял на свое хобби.
Он был разведен, жена — бывшая одноклассница — в начале двухтысячных забрала двух сыновей и отправилась в Америку. Хозяин исправно отправлял ей алименты и разные материальные блага. Сыновей-близнецов он обожал, хотя не видел двадцать лет. Вряд ли они знали русский язык, потому что при редких созвонах общались исключительно по-английски. Хозяин неизменно после их общения выкуривал две-три сигареты разом, о чем-то глубоко размышляя, потом сообщал вслух: «Вот она, жизнь. Как повернулась, а?» У него была мечта — привезти сыновей сюда, в Подмосковье, показать им настоящую Россию. Но, кажется, сыновья не собирались никуда ехать. Как минимум в ближайшее время.
Поэтому Хозяин тосковал, время от времени напивался и мог часами рассказывать мне истории из своей жизни, рассуждать о жене и детях, об упущенных возможностях, хобби, бизнесе и удивительном времени, в котором мы все живем. Когда речь заходила о Лигейе, он, как правило, затихал и пытливо меня разглядывал, будто я мог ответить на все его вопросы.
— Кто там, внизу, а? — иногда спрашивал он, поглаживая меня между ушами. — Ты же, тварина лысая, прямиком оттуда. Я знаю. У нас с тобой есть кое-кто из прошлого, помнишь?
К этому моменту Хозяин, как правило, был уже под опиумом. Его пальцы тряслись, речь иногда становилась несвязной, зрачки расширялись.
Я не мог ответить. Я не помнил ничего из своей жизни до того, как почувствовал теплые струи воды, омывающие мое тело, и чуть не ослеп от яркого света лампы в подвале.
Каждый раз, когда начиналась суета с Праздником, он умолял, чтобы я не путался под ногами. Я пугал его гостей.
Сначала мне было непонятно. Я приветствовал каждого, кто спускался в подвал. Подбегал, терся о ноги, мяукал, требовал, чтобы гладили. Люди обычно шарахались.
— Кто это?
— Сфинкс. Древняя порода, прямиком из античности, — смеялся Хозяин. — Нашел на «Авито». Борзо выглядит, да? Я подумал, он отлично подходит к этому месту.
Тут стоит рассказать про подвал.
Насколько я знаю, у Хозяина шесть подвалов в разных городах Подмосковья. Он называет их Аренами и Амфитеатрами.
Моя Арена, со слов Хозяина, находится в Балашихе. Сверху — заброшенная «хрущевка» на четыре подъезда. Хозяин скупил место под реновацию и сейчас неторопливо занимается сносом. Он умелец в этом деле. Снос может занять два-три года, а потом еще пару лет уйдет на оформление документов, согласование чертежей и плана нового строительства. За это время Хозяин выкачает из Арены все, что ему нужно, а потом выроет здесь котлован и построит очередное дешевое жилье с претенциозным названием.
Но это потом, а сейчас Арена выглядит так: на входе — ресепшен, гардеробная, диваны и кофе. Далее несколько помещений для гостей и маргиналов, еще дальше сама Арена — круглое место силы, пол которой усыпан опилками. Арена огорожена высокой прочной металлической сеткой. Есть только один вход — калитка, запирающаяся на замок. Вокруг Арены, за сетью, выставлены ряды кресел и стульев, оборудованы ложи для VIP-гостей и места для съемки.
Когда здесь никого нет, я позволяю себе лежать в мягких креслах, которые пахнут человеческим потом, чипсами, опиумом и спермой. Отсюда хорошо видна Арена, она освещена двадцать четыре часа в сутки. Обычно сразу после боя на опилках остаются следы ног, много крови, но потом приходят уборщики и наводят порядок. Запах свежих опилок доставляет мне удовольствие.
Насколько знаю, в других местах Хозяин оборудует две-три Арены разом, так выгоднее, но здесь две трети подвала отданы черноте Лигейи. Поэтому Арена одна, но зато большая и самая популярная. А еще на этой Арене Хозяин получает то, что не может получить нигде, — настоящие эмоции.
Так или иначе, я стараюсь не показываться на глаза гостям и участникам. Мое место — в темноте. Я ухожу в промежутки, там меня ждут путешествие и приключение. Иногда возвращаюсь с добычей, но часто просто пережидаю, когда все закончится.
Однако в первый раз я был на Празднике и все видел.
Хозяин закончил оборудование Арены и привез первую партию маргиналов. Они спускались в подвал по одному, а Хозяин встречал каждого и рассаживал на диванах вдоль серой бетонной стены. Стойки ресепшена еще не было, как и черного, запасного, входа, чтобы разделить потоки гостей и участников.
— Тут пока недоделано. — Хозяин улыбался грубой, холодной улыбкой. — Ну ничего, это не проблема, да? Для вас точно не проблема.
