— Ваши жизни не стоили ничего, пока вы не оказались в обители Праздника. Они и сейчас ничего не стоят. Один мой звонок — и вас распотрошат, как свиней, и закопают в ямах. Но я этого не сделаю, потому что даю таким, как вы, шанс стать свободными.
— Свободными от чего, начальник? — спросил один из них.
— От рабства. — Хозяин постучал указательным пальцем себе по виску. — Вы стали добровольными рабами своих желаний. Эти желания пожирают вас, вы не можете сопротивляться. Бухаете, колетесь, нюхаете, не можете найти нормальную работу, бесхребетные и безвольные. Но это изменится. Кто-то из вас выйдет отсюда свободным от желаний. Излечившимся!
Он воздел руки к потолку, с которого свисали шнуры проводки. Карикатурный Хозяин в одеждах то ли древнеримского императора, то ли греческого бога. Он говорил про рабов, но имел в виду и себя тоже, потому что ростки песни Лигейи плотно сидели в его голове.
Кто-то из маргиналов хмыкнул.
— Бабки вперед, как и договаривались.
— Будут вам бабки, заблудшие души, — сказал Хозяин и вышел.
Во второй комнате было то же самое. Четверо облаченных в доспехи гладиаторов мужчин встретили Хозяина со скепсисом и ухмылками. Один спившийся мужичок хрипло и нараспев произнес: «Славою гордый Атрид, беспредельно корыстолюбивый! Где для тебя обрести добродушным ахеям награду?»
Хозяин обращался ко мне: это фракиец, видишь, какой у него шлем?.. Это провокатор, он сражается с самнитами… вон как раз один тяжеловооруженный. Самнитами называли итальянцев, которые сражались с римлянами… ага…
Снова кто-то спросил, что я за тварь такая, и снова Хозяин поведал о сфинксах. Мне оставалось только крутить головой.
Походы по комнатам и диалоги порядком меня утомили. Хотелось забраться на какое-нибудь кресло, свернуться в комочек и вздремнуть, но Хозяин взял меня на руки и понес на Арену.
Там полным ходом шла подготовка к Празднику. Молчаливые слуги, одетые в белые туники и сандалии, насыпали свежие опилки, разравнивали их граблями. Несколько человек расставляли камеры, отлаживали звук. Кто-то возился с сетчатыми ограждениями. Выставляли свет. Готовили черные мешки.
У Хозяина было козырное место на возвышении — кресло, украшенное оливковыми ветвями и различными символиками, значения которых я не знал. Хозяин поднялся, усадил меня на широкий подлокотник и сказал:
— Друг мой, здесь сегодня случится настоящий Праздник. Падшие люди будут цепляться за жизнь и становиться лучше. Через боль и покаяние. Как в старые добрые времена. Раньше люди были проще, смотрели на мир иначе. Без психологии, политиканства и лишней болтовни. Правила были незамысловаты: кто сильнее, тот и выживает. Спросишь, при чем тут я? Не знаю. Такова моя судьба, наверное. Во-первых, однажды я решил устраивать гладиаторские бои, и это стало приносить бабки. Во-вторых, мне это нравится. Не знаю, как передать эмоции, которые у меня бурлят внутри, когда смотрю на Праздник. В-третьих… это романтика античности. Люблю историю. Все ролики в сети пересмотрел, кучу книг перечитал. Цицероны, скифы, сирены, хтонь… А еще, в-четвертых… мои дети, мои милые близнецы… я так по ним скучаю. Придет время, и мы снова станем вместе. — Он вздохнул, разглядывая ярко освещенную сцену, где расчерчивали места для гладиаторов. — Ты знал, что гладиаторские бои часто проводили возле кладбищ, где стояли алтари античных богов? То есть бой являлся неким актом жертвоприношения, Праздником услады богов, где погибающий воин — священная жертва… И вот я уже несколько дней размышляю. Там, в черноте провала тоже находится бог, как думаешь? Вдруг я именно тот, кто пришел сюда, чтобы принести свежие жертвы? Я — посредник, и мне зачтется. Я исполню свою мечту с вашей помощью, божьи твари.
Последнее Хозяин сказал голосом сумасшедшего. Впрочем, тогда мне было все равно, псих он конченый или просто эмоционально неуравновешен. Хозяин спас меня. Хозяин кормит меня. Он волен быть кем угодно, мне нет до этого дела. До поры до времени.
Хозяин толкует.
Есть интернет, а есть даркнет. Есть милые ролики котиков, а есть запрещенные трансляции, на которые вы никогда не наткнетесь просто так. Есть монетизация за просмотры, а есть крипта за хардкорный контент. И конечно же, больше всего платят не за котиков. Такова человеческая природа.
Когда Хозяин часами сидит в своем кабинете и лично монтирует отснятый материал, ему нужно выговориться, нужно погасить огонь в груди, который зарождается в момент Праздника. Обычно в это время Хозяин все еще выряжен будто актер, изображающий античного жителя. Кончики его сандалий и косой край туники — в каплях крови. Пальцы дрожат, на лысине пот. От Хозяина сладко пахнет смертью, и тут мне особенно хочется проделать трюк из фильма: забраться в его разгоряченное горло, раздирая когтями гортань. Но я просто лежу у его ног, или на диванчике у батареи, или под абажуром, и слушаю.
Хозяин толкует: идею Праздника ему подкинул случай.
