Оставив людей в доме, Хозяин вышел на улицу и таки сделал несколько нужных звонков. Потом он стоял под жарким июньским солнцем, курил и смотрел на заросший сад и яблони. Тихая красота природы была сейчас особенно поэтична. Хозяин вспомнил, как жил у бабушки в деревне, собирал в банку колорадских жуков, гонялся за стрекозами и срывал спелую черешню прямо с ветки. Давно это было… Бабушкина деревня тоже давно умерла, ее сравняли с землей, перепахали, разделили на участки и продали.
Такова жизнь.
Кто-то ходит по земле ногами, а кто-то оказывается под землей.
Через два часа приехали знакомые по бизнесу на двух неприметных минивэнах. Увидев их из окна, люди из подвала бросились бежать, но сил у них было мало, поймали их быстро. Каждого поколотили, залили в глотки водяры и загрузили на задние сиденья авто. Хозяину в знак благодарности написали нужный адресок и дали приглашение на съемки в качестве зрителя.
Зрелище, говорили ему, будет незабываемым.
Через неделю после этого Хозяин отправился в глухое место где-то между Москвой и Владимиром. Городок на три тысячи жителей, где единственной достопримечательностью была администрация в здании девятнадцатого века. Он прошел строгий фейс-контроль, оказался среди зрителей перед яркой ареной, огражденной сеткой, и приготовился смотреть на то, как один человек калечит другого.
Примерно на десятой минуте боя Хозяин испытал откровение.
В тот первый для меня Праздник я лежал на коленях у Хозяина и смотрел на Арену.
Внизу на обычных стульях сидели зрители. Обычные люди на Праздник не приходят, здесь только избранные, прошедшие множество проверок или зарекомендовавшие себя как друзья и близкие знакомые Хозяина.
Лиц не видно, свет настроен так, что даже в метре от себя сложно кого-то разглядеть. Все внимание на Арену.
Хозяин толковал вот о чем: после посещения той деревни он долго думал о боях на смерть. Современные бои утратили эстетику и цель. Все делается ради денег, нет красоты и, главное, риска. Чем рискуют молодые качки из дорогущих спортзалов, которые ездят на дорогих же тачках, продают свое лицо для рекламы и дерутся на ринге раз в год? Это уже не бой, это продукт, развлечение. Красота заключается только в отточенных ударах, над которыми они трудятся месяцы напролет с личными тренерами…
А вот в подпольном бое Хозяин наблюдал интересное. На ринг вышел субтильный наркоша, похожий на Брэда Питта из фильма «Большой куш». Против него выставили какого-то кавказского бойца, громаду мышц, универсального солдата в штанах цвета хаки. Хозяин думал, что боец сломает наркошу быстро и кроваво, но вышло наоборот. Наркоша оказал сопротивление. Еще бы: он дрался не ради денег, а ради собственной жизни. Буквально выгрызал себе дополнительное время в этом мире. И вот в этом было откровение. Хозяин вдруг увидел в обычном человеке древние звериные инстинкты. Что-то, что давно исчезло под слоем культуры, интеллекта, образования, законов, либерализации, повальной грамотности, в пыли тех бытовых мелочей, которые Хозяин находил в заброшках.
Этот же наркоша очистился от шелухи современности. Превратился в античного гладиатора, бросающегося с голыми руками на мифического монстра. Ради выживания. Ради победы.
Конечно, он был слабее качка в штанах цвета хаки. Прошло три пятиминутных раунда, а наркоша уже валялся в пыли, глотая кровь и громко крича от боли. Сломанная в колене левая нога неестественно вывернулась. Никто не пришел к нему на помощь. Цивилизация развивалась не для того, чтобы спасать наркоманов.
Хозяин, сидящий в переднем ряду, отчетливо видел торчащую из кровавого месива кость. В этот момент он страстно желал поднять руку, сжатую в кулак, с оттопыренным большим пальцем.
Помиловать этого отважного бойца!
Но он не был императором, не был даже хозяином этого места.
Наркоше сломали шею под радостное улюлюканье толпы. А Хозяин понял, чего ему не хватало в жизни: настоящих эмоций.
Так появились его гладиаторские бои. Один на один. Ради свободы и жизни. Ради денег и будущего. Ради большой цели. Победитель неизменно оставался в живых, в этом и был главный смысл боев. Дрались не против суперкачков и богатеев, а друг против друга. Так честнее, так логичнее.
В тот первый для меня Праздник, когда я лежал на коленях у Хозяина, мне тоже пришло откровение. Я понял, что без черного провала, из которого доносилось притягательное женское пение, задумка Хозяина была неполной. Наверное, предыдущие Праздники оставляли ощущение недоделанности. А вот теперь все встало на свои места.
Из тех восьми человек, которые присутствовали на моем первом Празднике, выжило двое. Один ушел калекой, второй отделался сломанными пальцами.
Хозяин, сидящий на троне, важным неторопливым жестом помиловал проигравшего в финальном бою. Его глаза сверкали от восторга и предвкушения: в отдалении от Арены лежало шесть трупов, которые слуги уже упаковали в черные пакеты.
