На меня смотрели две прекрасные девушки. Они были обнажены по пояс, груди закрывали черные волосы. Я особенно четко различил их лица — тонкие, аккуратные, с большими глазами, греческими носами и чувственными губами. Обе они опирались руками о выступ, как будто придерживали свои хрупкие тела на весу. Та, что была слева, вдруг оттолкнулась и прыгнула. Она летела быстро, я заметил, что вторая половина тела у нее змеиная, с длинным извивающимся хвостом. Издав в воздухе хищный громкий рев, девушка исчезла под водой. Брызги окропили мое лицо.
Вторая девушка открыла рот и запела. Я узнал — это была песня Лигейи. Песня без слов, пустившая корни в сознании людей.
Кто-то под водой схватил меня за ноги и резко дернул вниз. Я захлебнулся, закричал, ослепнув от миллиарда пузырьков воздуха… и снова оказался в темноте перед мертвой курицей, внутренности которой расплылись в крови по полу.
Сиона перестала петь и пытливо смотрела на меня из круга света возле Арены.
— Ты все увидел? — спросила она. — Все понятно? Одну мы нашли, и ее песня уже со мной. Осталась вторая. Она потерялась где-то в промежутках. Сорвалась. Поет, зовет, и только ты можешь помочь.
Я навострил уши и слушал. Меня все еще покачивало на волнах затихшей мелодии.
— Они мои сестры, — сказала Сиона. — Если тебе вдруг непонятно. И твое предназначение очень простое. Скоро я наберусь сил и принесу тебе обещанный подарок. Настоящий, на Праздник. Тогда все встанет на свои места.
Я не знаю, как вспомнить предназначение. Что для этого нужно? Впасть в гипноз? Бить себя по голове, пока не наступит просветление? Найти тайные дневники или научиться разговаривать и спросить у Хозяина?
Мне тоскливо от мысли, что память сыграла такую шутку. Я разглядываю в зеркало свою физиономию, мотаю головой, чтобы лучше было видно шрамы: один справа от уха до затылка, второй аккурат между ушами, будто мне провели лоботомию и вырезали участок мозга, отвечающий за воспоминания. Лучше бы лишили эмоций, как правильно.
В подвале тихо. Вновь представляю, что за его пределами пустота и первобытная хтоническая сущность — плоть от плоти любой мифологии. Хочется убежать в коридоры или сходить к провалу, надеясь, что Лигейя поговорит со мной. Труп музыканта должен был сделать ее доброй хотя бы на время, разве не так?
Но в этот же момент дверь подвала распахивается и врывается Хозяин. Он снова под опиумом, это видно по походке и улыбке. Рубашка расстегнута на две пуговицы снизу, так что виден пупок, обросший волосами. Волосы растрепаны.
— Добро пожаловать, гости дорогие! — кричит Хозяин и пропускает кого-то внутрь.
Из темноты вылупляются два молодых человека, близнецы. Оба очень похожи на Хозяина чертами лица, но не фигурами. Он — толстый и коренастый, они — худые, высокие. Оба в костюмах, в рубашечках и галстуках. Судя по блуждающим взглядам, совершенно не понимают, куда их привели.
— Это мой храм! — кричит Хозяин, тщательно растирая губы и лоб ладонью. Эхо разлетается по подвалу. — У каждого императора был храм, где он мог остаться наедине со своими мыслями, помолиться богам и расслабиться! Будьте как дома, не стесняйтесь!
Молодые люди спускаются, втягивая головы в плечи, запустив руки в карманы брюк. Им неловко и, возможно, страшно. Хозяин же, одурманенный опиумом, кричит снова:
— Сейчас все расскажу! Все покажу! Эх, как же я этого ждал! Как же мне хотелось! Минутку, минутку погодите!
Он бежит, на ходу пытаясь заправить рубашку в джинсы, ко мне, в темный угол перед Ареной и стульями. Видит меня, падает на колени и шипит:
— Милый мой, дорогой, ты видишь? Видишь? Это мои сыновья! Они здесь! Они приехали! Я уж и не надеялся! Думал, как в настоящем… а они живые, все еще живые! Милый мой, теперь нужно обратно, туда, ко мне!
Он бормочет что-то еще несвязное, мне сложно понять, и я смотрю в его широко распахнутые глаза, красные от наркотиков, и киваю. Киваю. Киваю.
— Хоть сейчас, а? Сейчас сможешь, а? — Хозяин тряс головой. — Нет, погоди. Дорогой, не нужно торопиться. У меня же бомжи и наркоманы. Все готово к Празднику! Давай устроим, да? Все чин чином, чтоб финальный аккорд, умаслим Лигейю, и сразу в путь! Я верю в тебя, дорогой! Ты умный кот, умный сфинкс, тьфу, короче… Не торопимся, ага? Завтра все решим! Завтра решим!
Близнецы замечают меня. Я вижу страх в их глазах. Еще бы. Живешь себе в Америке, где-нибудь в тихом штате, а потом приезжаешь в неизвестную страну, где тебя встречает незнакомец под опиумом, тащит в подвал и показывает меня.
И это только начало, дорогие.
Раскрасневшийся, вспотевший Хозяин поднимается на ноги, тащит сыновей мимо Арены, пустующих кресел и трона, тараторит, как на экскурсии:
