Дергаюсь. Дергаюсь. Когти едва держат. Что-то невидимое швыряет меня из стороны в сторону, ломает кости. Я пулей вылетаю куда-то наверх, хотя не вижу ничего из-за черноты, и ударяюсь головой о бетонный столб. Между ушами снова хрустит и трещит. Мелодия льется сквозь изломанные кости, заполняя собой тело. Она стирает воспоминания, будто поверх старых мыслей записали новые.
Кричу от боли не переставая. Где-то рядом Хозяин. Он тоже кричит. Он думает, что это ловушка. Я затащил его сюда. Я виноват.
Но мы хотя бы выживаем.
Хтонь. Сила природы — необузданная и неуправляемая. Она затекала в провал между мирами, как нефть. Скапливалась на дне тысячелетиями. Никто не замечал ее, никто не знал о ней.
Иногда в хтоническую черноту попадались зеваки. Кто-то блуждал по промежуткам и проваливался, кто-то разрывал тонкую ткань миров — и падал камнем в черноту. Кто-то искал путь специально, начитавшись пергаментов, книг. Конец был у всех един: хтонь отлавливала, окутывала чернотой, ломала кости, высасывала сознание и оставляла при себе.
Когда-то давно в хтонь угодила Лигейя, сорвавшаяся со скалы во время шторма. Одна из сестер-сирен. Не буду утверждать наверняка, но ей вроде бы удалось выжить. Она пела в черноте, то ли призывая на помощь, то ли заманивая случайных путников.
На нее я и наткнулся, забыв об осторожности и окрыленный первым за долгое время путешествием. Я едва не стал жертвой и еле выбрался, лишившись памяти. А Хозяин… он тоже заразился мелодией. Его сознание заросло чернотой. Лигейя поработила его разум. Она требовала жертвоприношений, обожания, идолопоклонства — и Хозяин стал беспрекословно все выполнять.
Он выволок меня из черноты провала в другой мир. Залечил снова. Занялся подпольными гладиаторскими боями, чтобы обеспечить Лигейю жертвами. И еще — он понял, что получил новый шанс встретиться с сыновьями.
Встретиться — и вернуться с ними обратно.
Хозяин приходит в день Праздника, и я вижу его как бы в двух ипостасях: в прошлом и настоящем.
Он ухожен, подтянут, выбрит, одет в дорогой костюм. Наверняка посещает бассейн три раза в неделю, бегает, питается брокколи и зеленой фасолью, ужинает тостами с красной рыбой и авокадо. Он успешный риэлтор и владелец строительной компании.
Одновременно с этим Хозяин оброс седоватой бородой, полнеющий, безвкусно одетый. Он только что выпил пива и поел жареных крылышек, выкурил опиума. У этого Хозяина заплывшее жиром лицо и опиумная одышка, желтоватые ногти, гнилые зубы, а главное — в его глазах плескается чернота.
Хозяин пленен красотой мелодии, пустившей корни в сознании. Он забрасывает провал трупами, чтобы угодить твари, сидящей на дне.
Одновременно с этим Хозяин любит своих сыновей, которые живы и мертвы — с какого ракурса посмотреть. Он готов сделать все, чтобы быть с ними.
Я тоже как бы раздваиваюсь: мне жаль Хозяина, но я вижу его безумие. Хочу его спасти, но готов сбросить в черноту вслед за теми, кого он отправил на тот свет.
Я лежу на Хозяйском кресле, возле каменной скульптуры сирены, положив голову на лапы, и наблюдаю. Мне хочется отправиться в промежутки навсегда.
Вокруг Арены невзрачные полутени расставляют и настраивают оборудование. Гудят вентиляторы, светятся мониторы, камеры, выставляется свет, отрабатывается звук.
Раз-два-три, как слышно?
Суетятся мелкие работники. Никакой Праздник не обходится без них. Тут же Хозяин — бродит среди людей, задает вопросы, дает советы. Двуликий демон, повелевающий жизнями. Правильный и неправильный. Оглушенный наркотиками и любовью к сыновьям.
Суета.
Едва Сиона вскрыла корку воспоминаний под черепной коробкой, они хлынули, как застоявшийся гной. Я вспомнил всю свою долгую прошлую жизнь. Вспомнил падение в черноту Лигейи, ее животную страсть и сводящее с ума пение. Мелодия до сих пор во мне.
Сиона время от времени шевелится внутри скульптуры. Теперь я понимаю, что она никакая не девушка. Тоже двуликая, обманщица. Имя ей — Телксиона. Ей не больно сидеть внутри скульптуры. Она сама хотела забраться внутрь — и я тоже знаю для чего. Все секреты и интриги этого мира теперь открылись предо мной. Вот что значит обрести память.
Вижу сыновей Хозяина. Они обходят сцену, поднимаются к креслу и садятся с двух сторон. Сыновья по-прежнему молчаливы и похожи на тень. Они и есть тени этого мира, воплощенные грезы Хозяина, который нашел свой путь в реальность, которая хотела бы быть реальностью, но таковой не является. Я всего лишь похож на кота и сфинкса, так почему одному из миллиона миров нельзя быть похожим на реальность?..
Скоро все начнется.
Камеры настроены, охрана выставлена, Арена ярко освещена. Первую пару маргиналов выводят из комнаты. Один — с галльским щитом и копьем, второй — с кнутом и дубинкой. Оба растеряны, оглядываются. О подобном никто из них не подозревал.
