Вскоре появился и обещанный профессор — Иосиф Михайлович Тригубский, — крючконосый, бородка эспаньолкой, взгляд из-под строгих бровей как пирамидальный бур для горных пород, так и сверлит сквозь пенсне. С тремя помощниками он затворялся на складе и тихо делал там свое дело. Через неделю к нему прибыло еще пятеро помощников, а позже и еще новые появлялись, то по одному, то по двое-трое.
Работники Петра Нилыча, разгружавшие возы, не знали о содержимом ящиков ничего, первым вскрывал их профессор с помощниками, работники же после разгрузки в склад не допускались.
Самый любознательный из них, Стенька Голобок, сумел-таки подсмотреть за профессором и увидел, чем тот занимается в складских стенах. После этого он ходил потрясенный, с таким выражением на лице, словно глазами обменялся с мертвецом. Петр Нилыч заметил этот дикий Стенькин взгляд, смекнул, в чем дело, и пригрозил Стеньке, что наделает ремней из его шкуры, если тот раньше срока разболтает про увиденное на складе.
— Когда надо будет, сам все скажу и покажу людям. А ты вперед меня не лезь, не то сильно пожалеешь. Понял? — грозно произнес Петр Нилыч, показывая струхнувшему Стеньке дюжий кулачище.
Прошло долгих два года, и время наконец настало.
Но не сам Петр Нилыч объявил народу о том, что за реликвии он привез, а поручил это отцу Александру, который рассказал обо всем в церкви на проповеди, в день воскресный.
Выйдя по окончании Литургии с крестом на амвон, священник заговорил:
