— Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Вы сегодня слышали, как читалось в храме евангельское слово от Луки, повествующее об исцелении гадаринского бесноватого. Но, думаю, вы, как обычно, мало что поняли, поэтому прочту вам это место из Евангелия не по-церковнославянски, а в русском переводе, который выпущен по благословению Святейшего правительствующего синода. Вот послушайте. — Священник открыл книгу на заложенной странице и начал читать: — «И приплыли в страну Гадаринскую, лежащую против Галилеи». — Оторвался от страницы и пояснил: — Плыли они по озеру. Его называли и Генисаретским, и Тивериадским озером, и Галилейским морем. Оно такое овальное по форме, верст тридцать в длину, и вода в нем синяя-синяя. Река Иордан в это озеро впадает на одном конце, а на другом конце из него выходит. На одном берегу озера Галилея, а на другом — страна Гадаринская, область города Гадара. Там же был и город Гергеса, недалеко от которого высилась на берегу озера гора с обрывом. Поэтому евангелист Матфей называет эту местность страной Гергесинской, а не Гадаринской, как евангелисты Лука и Марк. То и другое название одинаково справедливо. В те места и приплыл в лодке Господь наш Иисус Христос со своими учениками. Читаю дальше. «Когда же Он вышел на берег, встретил Его один человек из города, одержимый бесами». Евангелист Матфей, рассказывая эту же историю, говорит, что не один был бесноватый, а два бесноватых, оба весьма свирепые. Почему такая разница в рассказах? Потому что один из тех бесноватых был особенно страшен и лют, а другой ходил за ним повсюду, как собака на привязи, подражал ему и во всем подчинялся. Поэтому можно было говорить только об одном, самом главном из них, а другого молча подразумевать, или говорить более конкретно про двоих. В Священном Писании часто опускаются некоторые детали для краткости, и не все люди, о которых повествуется, исчисляются. Так, например, евангелист Матфей, рассказывая о том, как Господь Иисус Христос накормил толпу народа хлебами и рыбой, говорит: «Евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей». Женщины и дети не исчисляются, хотя если их посчитать, то оказалось бы не пять тысяч человек, а десять или пятнадцать тысяч. Но Матфей решил их не считать. Так и здесь. Один евангелист говорит про двух бесноватых, а два других — про одного, наиболее страшного и главного из двоих, второго же просто не считают. Итак, Христа встречает «один человек из города, одержимый бесами с давнего времени, и в одежду не одевавшийся, и живший не в доме, а в гробах». То есть что значит — живший во гробах? Они там хоронили покойников в пещерах, высеченных в известняке. Порода не твердая, так что можно было делать ходы, ниши в стенах прокапывать и там хоронить. В этих пещерах бесноватый как раз и обитал. Сейчас там, кстати, люди живут, в тех пещерах. Представляете? Раньше там хоронили мертвецов, а теперь живые поселились в том самом пещерном могильнике, где прежде только бесноватому пришло в голову обитать, потому что бесы ему такую мысль нашептали. Теперь же там семьями живут. Нынешние люди не чета прежним. Измельчали душой! Прежние люди посчитали бы ниже своего достоинства селиться в пещерных могильниках, для них такое немыслимо было. Но времена меняются. Не удивлюсь, если в будущем, лет через сто, на месте всех кладбищ доходные дома вырастут, а мертвецам места не останется, их просто будут сжигать, а прах высыпать на свалку. Так вот, продолжим. Встретился, значит, Христу бесноватый, живший во гробах. Читаю далее: «Он, увидев Иисуса, вскричал, пал пред Ним и громким голосом сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Умоляю Тебя, не мучь меня. Ибо Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека, потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его, но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни. Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион, — потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней, и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло». Евангелист Марк, рассказывая ту же историю, говорит, что свиней в том стаде было около двух тысяч. Кстати, откуда там вообще взялись свиньи, да еще в таком количестве, если свинина была запрещена в пищу по закону Моисееву? Дело в том, что в той местности греки строили города, десяток городов возвели, они называются Десятиградие, по-гречески — Декаполис, это были города, выстроенные по греческому образцу, и жили там греки вместе с евреями, но греков было больше. Евреи, которые сами свинину не ели, продавали ее грекам, для того и свиней разводили. Заметим вот что. Христос велит бесу выйти из человека, и бес на это говорит: «Не мучай меня». Евангелист Матфей, рассказывая ту же историю, прибавляет еще одну фразу, которую бесы произнесли устами того бесноватого: «Что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас». Что значит «прежде времени»? Все бесы приговорены к мучениям в вечном огне геенны, но геенна откроется после второго пришествия Христа и Страшного Суда, на котором Господь объявит бесам приговор и отошлет их в вечное мучение. Вот они и говорят Ему, зачем Он пришел мучить их раньше назначенного времени. Но разве ж Он их мучил? Что Он с ними делал такого, что бесам стало страшно и больно? Сказано, что Он повелел им выйти из человека. Но мы знаем из Евангелия, что, когда Христос повелевал людям исцеляться, из Него вместе с повелением исходила сила. «Сила Господня являлась в исцелении», — говорит евангелист Лука. И сам Христос говорит о Себе: «Я перстом Божиим изгоняю бесов». Перст Божий — это луч силы Божией. Как у нас с вами есть две руки, по пять пальцев на каждой, так и у Бога есть сила милующая, это как бы одна Его рука, правая, и сила наказующая, как бы левая рука. Обе эти силы Божьи разделяются на отдельные лучи, как у нас руки разделяются на пальцы. У Бога, конечно, не пять лучей каждой силы, а побольше. Один луч — это как бы один перст Божий. Касается Господь таким лучом разума людского — и просвещает его, внушает светлые и святые помыслы, а мрачные и греховные прогоняет. Касается сердца — и смягчается оно, и уходят из него злоба и жестокость, гнев и зависть, жадность, и похоть нечистая, и прочие греховные чувствия. А ежели бес гнездится в человеке, то луч силы Божьей, коснувшись, изгоняет его прочь. Поэтому когда повелевает Христос бесам выйти вон из души и тела человеческого, то слова подкрепляются действием силы Божьей, которая лучом своим касается бесов и гонит их. Вот это самое — изгнание из человека — для бесов-то и есть мучение. Оторви попробуй развратника от блудницы, прогони вон из блудилища — что он почувствует? Мучение! Потому что не дали ему похоть свою насытить. И бес, когда входит в человека, делает это с похотью, с великой похотью, мучает несчастную душу его, и тело мучает, а сам при этом тает и млеет, как всякий развратник от скверного гадостного наслаждения. Но проникает в бесноватую душу луч силы Божьей, ослепляет и обжигает беса, гонит прочь, и это для демона мучение, подобное тому, какое явится в конце времен, когда откроются врата геенны. Ведь там, в геенне, бесы не смогут уже мучить людей, и одно только это будет им страшной пыткой, не говоря уж о прочих причинах мучений, коих у каждого грешника достаточно. Заметьте еще, что бесы, изгнанные из человека, просят Господа, дабы не повелел им идти в бездну. Что это значит, о чем это они? Апостол Петр во втором своем послании говорит, что согрешивших ангелов Бог связал узами адского мрака и в этих узах соблюдает их до судного дня. Это означает, что главнейших бесов вместе с сатаной Господь заключил в адской бездне, а бесам помельче дана свобода действовать среди людей, но и они боятся, как бы не отослали их в бездну ада, которая даже бесам страшна. Для нас, людей, это вот что значит. Пока мы с вами живем здесь, то сталкиваемся с самими мелкими бесами, которым дал Господь право искушать нас, чтобы наталкивать на грехи и подчинять нас бесовской власти. Чем больше грешим, тем больше подчиняемся. И до того доходит, что некоторые прямо одержимы становятся и начинают бесноваться. И это все мелкие бесы делают. А как умрем во грехах нераскаянных, так отправимся в ад и там познакомимся с самими страшными бесами, сидящими безвылазно в аду, которым Бог даровал право мучить нас после смерти. Вот что такое жизнь наша! Хождение по бесам — по бесам и под бесами, от бесов мелких к бесам великим, страшным и чудовищным. Ходим мы всю жизнь свою среди бесов, которые невидимо кишат вокруг нас и над нами, ходим над адской пропастью, а как срок земного хождения нашего кончается, то отверзается пропасть, и летит душа, кувыркаясь, в адскую бездну, которая и самих бесов, над землей обитающих, пугает. Вот они, устрашенные возможностью отправиться в бездну, и начали умолять Христа позволить им войти в свиней. Заметьте, не взяли и просто так вошли, а просили дозволения. Это значит, что и в человека бес входит не раньше, чем Господь позволит. Как бы ни хотел он войти, но ежели не позволяет Бог, то войти не может. А Бог не позволяет бесам входить только в тех, кто живет по-божески, все же прочие открыты для бесов, как двери без замков. Итак, дозволил Господь бесам войти в гадаринских свиней, и огромное свиное стадо возбесновалось и бросилось с обрыва в озеро. Бесов в том бесноватом сидело так много, целый легион, что хватило на все стадо. Не удивляйтесь этому, душа человека — она ведь сама как бездна, в нее многое способно поместиться, а бесы — существа утонченные, могут так истончиться, что в любую щелочку пролезут и в малый объем набьются великим числом.
