– В прошлом году, вскоре после сожжения Грандье, я сделалась брюхата… беременна. У меня начал расти живот после того, как Изакарон меня… надругался надо мной и нашептал мне, что теперь я ношу под сердцем его дитя. Это был ужас! У меня прекратились месячные, молоко выделялось из сосцов, меня все время тошнило, живот изрядно вырос. Я думала, что вот-вот рожу дьявольского ребенка. Перед Рождеством я раздобыла снадобья для избавления от беременности: полынь, кирказон и колоцинт. Но так и не решилась их использовать, ведь дитя в таком случае умерло бы некрещеным, и я выбросила снадобья. На второй день января, уже в этом году, взяла кухонный нож и корыто с водой, чтобы вырезать ребенка из утробы, тут же его окрестить – и умереть, если Господу будет угодна моя смерть. Уже встала с ножом в руке перед Распятием, висевшим на стене, как вдруг услышала божественный голос: «Отступись!» – и увидела, как Спаситель протягивает мне руку с Распятия. Тогда я отказалась от своего намерения. Вскоре из Ле-Мана приехал специально вызванный знаменитый врач дю Шон. Он осмотрел меня и сказал, что беременность отнюдь не ложная. Преподобные отцы-экзорцисты были в большой тревоге, чуть ли не в панике. Они ведь втайне думали, что никаких бесов на самом деле тут нет, и вдруг такой сюрприз: живот раздуло от дьявольского члена, пролезшего у меня между ног, чтобы впрыснуть адское семя свое. Хе-хе-хе! Как они всполошились! А глазки как забегали! И пот, липкий пот оросил их высокие лбы. Впрочем, не такие уж и высокие, пониже вашего. А потом – пшик! И живот сдулся. Во время очередного экзорцизма демон Изакарон заставил меня исторгнуть кровь, которая скопилась в теле и вызвала вздутие живота. Беременность оказалась ложной, вопреки заключению самого дю Шона. Никакого бесенка я так и не родила, даже жаль. Зато как повеселели их лица, экзорцистов наших! Как просветлели взоры! Еще бы, такая гора свалилась с плеч! Но я никому не сказала, скрыла от всех, что все-таки родила, да только не дьявола и не человека – такое родила, что и помыслить невозможно, чтобы кто-нибудь еще такое родил. Я родила чернильницу. Вот эту самую чернильницу. И мне стало страшно, как только я взглянула на нее. Ведь как же это? Как могла чернильница зародиться в женском лоне? Да еще полная чернил! И ведь ни капельки не пролилось во время родов. Я думала, с ума сойду. Сидела и смотрела на эту чернильницу, как полоумная. А потом демоны мне все объяснили. Это они подкинули мне чернильницу. Всунули ее в меня во время сна, чтобы я думала, будто она во мне зачалась. Шутники, ну что тут скажешь! Милые мои шутники! Эту чернильницу, сказали они, век тому назад сам доктор Мартин Лютер подарил дьяволу, когда в бешенстве швырнул ею в него. Впрочем, какой там дьявол! Он не удостаивает своим визитом столь мелкие персоны. Чтобы Люцифер, верховный князь демонов, явился какому-то Лютеру!.. Нет, ему являлся один из мелких бесов, тот, кому князья мрака и вовсе никогда не поручают серьезных дел. Бесы этого разряда даже не искушают людей. Их посылают искушать животных: свиней, собак да кошек. Но в свободное от основной работы время они смеху ради искушают каких-нибудь жалких людишек. Вот так наш мелкий бес, Серая Недотыкомка, и устроил несколько пакостей Мартину Лютеру. А тот возьми да и швырни в него чернильницей. Она пролетела сквозь тело беса, как сквозь мираж. А бес начал потом рассказывать всем своим, что так ловко сумел искусить Лютера, что довел его до принесения жертвы дьяволу. Бес доказывал с пеной у рта, что чернильница была священным приношением, а бешенство, с которым Лютер ее кидал, было священным дьявольским состоянием, ведь дьявол, как известно, сумел дойти до крайней степени бешенства. Но самая изюминка вот в чем: твареныш доказывал, что это было приношение именно самому дьяволу, поскольку Недотыкомка хоть и мелкий бес, но все же представитель дьявола, и Лютер, по своему тщеславию, думал, будто к нему сам дьявол заявился, и с этой мыслью швырял чернильницу. Стало быть, по интенции, швыряние чернильницей в мелкого беса должно быть вменено как приношение ее в дар персонально Люциферу. В общем, сумел этот паразит так все вывернуть в своей интерпретации, что ему позавидовали демоны из более высоких разрядов. А сам Верховный Князь, сам Люцифер, которому донесли на Недотыкомку, желая подставить наглеца под дьявольский гнев, не только не разгневался, но и благоволил бесу. Он объявил, что принимает оную чернильницу в качестве приношения персонально ему и освящает ее своей мистической силой. Вот так чернильница Лютера стала самой страшной дьявольской реликвией. И демоны, милые мои демоны, любезно подарили ее мне. Ни одна живая душа об этом не знает. Кроме вас. А вы понимаете почему? Почему вам я все открыла? Еще не поняли? Эх, отец Ханс! Бедный вы мой, бедный! То ли прикидываетесь непонимающим, то ли действительно не можете понять. Да просто нравитесь вы мне!
