Но в этот раз все пошло не по плану. Хозяйка по глупости, а вернее по незнанию, решила разобраться сама, не дожидаясь, и полезла стаскивать с танцующих наушники. Любой участник группы знает, что снимать наушники с меломанов можно только в том случае, если под рукой есть «танцулька Витта», потому что почти каждый меломан, лишенный музыкальной подпитки, приходит в ярость, начинает крушить все вокруг и – что самое ужасное! – тут же заражает окружающих.
Едва хозяйка сняла наушники с первого студента, начался хаос. Ее схватили за волосы, оттаскали по коридору, повалили на пол. Падая, хозяйка увлекла за собой второго студента, и тот неудачно ударился наушниками о дверной косяк. Его бешенству не было предела. Оба меломана набросились на бедную женщину и несколько минут вливали ей в уши музыкальную заразу. В это же время в квартиру вошел Войцех.
Один из меломанов тут же кинулся на него, исторгая из разинутого рта окровавленные ростки блуждающего трека. Тут бы и пришел Войцеху конец, если бы он не носил с собой мачете.
– Мачете, – уточнил тогда Джон. Он уже начал привыкать к специфике работы в Оркестре. – У тебя есть настоящее мачете?
– Хороший специалист всегда вооружен. – Войцех, пыхтя, полез куда-то за спину, вытащил из-под пиджака кожаный чехол, из которого торчала пластиковая рукоять, и обнажил лезвие.
Мачете у Войцеха было, естественно, для самообороны. До инцидента он никогда им не пользовался, а тут сработал рефлекс. Едва меломан прыгнул в его сторону, Войцех выхватил мачете и с размаху снес нападавшему половину черепа. Второй меломан успел выпрямиться, а Войцех уже ударил наотмашь в область шеи, сломал ключицу и погрузил лезвие глубоко в плоть.
Такая вот немая сцена: на полу лежит обезумевшая от страха женщина, рядом с ней скрючились два окровавленных и изрубленных трупа. Еще два меломана-студента тихо танцуют в глубине коридора, закрыв глаза. Их движения плавные и красивые, разве что дергаются ладони, дрожат подбородки, а из-под век струится черный дым.
– И ты убил их тоже? – спросил Джон.
– Рефлексы и страх, – пожал плечами Войцех. – Но вообще, я не помню, если честно. Как забра́ло упало. Очнулся в тот момент, когда в квартиру вошли участники группы.
Женщина вопила столь сильно и долго, будто ее легкие были постоянно наполнены воздухом.
– Я ее крик слышу до сих пор, – сказал Войцех. – Невозможно. Мне крышка. Я должен разруливать ситуации, а не усугублять их.
Джон лениво докурил. К Войцеху он питал привязанность, какая возникает на новом месте работы к сотруднику, который уделяет тебе внимание. Примерно так же новорожденное животное привязывается к тому, кого видит первым.
– Отчет уже отправил? – спросил он.
– Только написал. От и до.
– Закинь мне напрямую. Я все сделаю.
Войцех оживился.
– В смысле? Это же служебка. Тебя уволят к чертям, если узнают.
– Кто узнает? – развел руками Джон. – Ты же никому не проболтаешься? Тебя не уволят в любом случае, ты ценный кадр. А вот наказание помягче… ну, устроим.
Он выкрутился. Вернее, «выкрутил» Войцеха, стилистически подправив его отчет. Всего лишь несколько исправленных предложений, изменение интонации текста, другие акценты – и о мачете Войцеха стали говорить с уважением и завистью.
А спустя три месяца Джона вызвали к себе продюсеры. Первое, что он увидел на их огромном дубовом столе в форме скрипичного ключа, – распечатанный отчет Войцеха, многие строки которого были выделены желтым маркером…
Чайник кипел минуты две. Кот смотрел на струйку пара с плохо скрываемым отвращением на морде. Джон, отвлекшись от воспоминаний, налил кипятка и бросил в кружку пакетик черного чая.
От продюсеров на почту Джона прилетело письмо, наполненное ссылками и ремарками. Ссылки вели на новости про ночной клуб «Ронин», расположенный недалеко от Литейного. Минувшей ночью меломанка устроила в туалете клуба дебош, заразив двоих и покалечив еще троих. Ей удалось скрыться до приезда полиции и группы.
Женщину идентифицировали как тридцатипятилетнюю сотрудницу банка по имени Ирина. Жила в Ленобласти, за Мурино, одинокая, разведенная, без детей. Точную дату заражения установить не удалось, но, судя по симптомам, прошло от пяти до семи месяцев инкубации.
Вроде бы ничего странного. Меломаны в последнее время появлялись часто, группа Джона не сидела без дела, хотя продюсеры не уставали повторять, что удваивают и даже утраивают борьбу с контрафактными наушниками, нелегальными тату-салонами и агрегаторами музыки. Видимо, сил у них не хватало… Не суть. Джон перешел к ремаркам, оставленным мелким шрифтом. Композиторы прочесали по камерам видеонаблюдения кварталы вокруг Литейного и выявили, что Ирина спустилась в метро «Владимирская», вышла на Обводном канале и углубилась в старый район, между Лиговским проспектом и Боровой улицей. Там она заселилась в небольшой хостел возле железной дороги. Композиторы рекомендовали использовать для задержания группу минимум из четверых исполнителей, поскольку Ирина находилась на глубокой стадии заражения и буквально проросла изнутри мелодией.
