Последняя ремарка противоречила теории. Насколько Джон знал, меломаны на глубокой стадии заражения были неопасны. Они, что называется, «пускали корни», то есть не двигались с места и просто танцевали до изнеможения. Финальную стадию еще называли «смертельной пляской Витта», потому что через десять-пятнадцать часов таких танцев меломан падал замертво. Не выдерживало сердце. Здесь же прямо указывалось, что Ирина опасна, агрессивна и готова оказывать сопротивление.
Ей дали кодовое имя – Йоко. Джон усмехнулся. В Оркестре дирижировали люди с поверхностным чувством юмора.
Сухо щелкнул замок входной двери. Кто-то вошел в квартиру, стараясь не шуметь. В кухню заглянул Пол, стаскивающий через голову черное худи.
– Я думал, ты спишь, – сказал Джон, отрываясь от чтения. Равновесие тишины утра было бесповоротно разрушено.
– То же самое я думал про тебя, – ответил Пол. – С пяти утра ворочался, а потом решил сгонять в тир, потренироваться в стрельбе. Надеялся, что никого не разбужу.
– Тир работает в такую рань?
– А чем им еще заниматься?
Пол бросил худи на спинку стула, вальяжно отстегнул кобуру с револьвером. Джон вспомнил недавний разговор с продюсером.
– Мне тут позвонили, – сказал он. – Запретили огнестрелы в группе. За квартал два летальных исхода, это большой процент. Так что будь добр, держи револьвер в узде.
– Если вы понимаете, о чем речь, – хохотнул Пол. – Идиотские директивы, идиотские правила. Мы что, врачи или менты? Нет, мы охотники. Отлавливаем нечисть, между прочим.
– Меломаны – не нечисть. Они больные люди.
– Ага. Обсуждали уже миллион раз. Это все выдумки кабинетных крыс, которые ни разу не видели живого меломана. А я видел. Им ничего не мешает откусить человеку ухо или заразить другого. – Пол налил себе стакан воды и шумно выпил. На его обнаженной шее Джон разглядел мелкие красные капли.
– Ты путаешь саму суть, – сказал он. – Смотри. Условно, есть зомби. Это ожившие мертвецы, которые хотят сожрать чужие мозги. Чтобы обезвредить зомби, нужно лишить их головы, да? А есть одержимые бесами. Чтобы обезвредить одержимого, нужно вызвать священника-экзорциста, и тот изгонит беса и вылечит жертву. Понимаешь? Меломаны – это не зомби, а одержимые.
Пол допил воду и тут же полез в холодильник, перебирая продукты, выискивая что-нибудь с упорством голодного зверя.
– Зомби, одержимые, маньяки, фанатики… Я прекрасно осведомлен, инструктаж проходил, – сказал он. – Но никак не возьму в толк один момент. Они могут на нас нападать, а мы на них – нет. Обращаемся как с неженками. Дуделки эти пихаем им в уши, и все. Разве это нормально? Я на такой риск не подписывался.
– Тогда что тебя здесь держит?
Пол высунулся из холодильника, зажав в руке банку с зеленым горошком. Внимательно посмотрел на Джона.
– Меня здесь держит то же, что и тебя, дружище. Чувство справедливости, подписанный договор и невозможность выкрутиться. Выбирай, что из этих трех пунктов хуже. Все мы здесь не потому, что выбрали прикольную профессию – отлавливать меломанов – и теперь продвигаемся по карьерной лестнице. У нас мозги набекрень, мы изгои и идиоты, вляпавшиеся в какую-то игру Оркестра. Кто-то смирился с правилами этой игры, кому-то она даже нравится, а кто-то пишет свои правила.
– Ты осторожнее со словами, – попросил Джон.
– Сам знаю. – Пол улыбнулся, после чего уселся за стол и принялся есть все, что выудил из холодильника. – Знаешь шутку? Ты ее, наверное, не слышал в своем кабинете. А по группам она давно гуляет, сколько себя помню. Значит, шутка такая. Вопрос: чем отличается участник группы от меломана? Ответ: меломан кайфует, и ему за это ничего не будет. Понял, да? Если ты начнешь кайфовать, то тебя сразу же выпилят из наших достойных рядов. Смешно? Смешно же?
Джон слышал эту шутку много раз. Пол обреченно взмахнул рукой и продолжил есть уже в тишине.
Ей нужно было сходить в супермаркет и закупить все необходимое.
Голос певца Лагутенко в прекрасной тихой балладе настойчиво озвучивал список покупок, от болеутоляющих до морской соли, от марлевых повязок до кухонного ножа.
Она всю ночь кружилась по небольшому одноместному номеру, замирая перед окном и наслаждаясь светом фонаря, яично-темным от блуждающих теней, и разноцветными окнами низкого дома напротив. Она забиралась на кровать, пытаясь дотянуться до высокого потолка ладонями. Она выходила в пустующий коридор и, не переставая танцевать, пила из кулера возле лифта воду, стаканчик за стаканчиком, пока не начинал болеть живот.
Одна мелодия сменялась другой. Цепочка нот прорастала сквозь кожу. Певцы сменялись, но текст был об одном и том же: пора идти за покупками.
К трем часам утра она выпорхнула из номера, спустилась к ресепшену. За стойкой сидел лысый парень с серьгой в ухе и слушал музыку через дешевые проводные наушники. Он даже не поднял головы, когда она прошла мимо и выскользнула в прохладу ночного города.
