Баданов обмотал шею жены струной и натянул, резко и сильно, вверх и в сторону. Он видел, как струна грубо рассекла кожу и утонула в струйках крови. Жена открыла глаза, наполненные яростью и страхом. Баданов улыбнулся, разглядывая ее изувеченное лицо.
Он всего лишь пассажир в этой песне законченной любви.
Запах травы.
Изо рта жены полезла свежая зеленая трава. Ростки поднимались вместе с кровью, выходившей толчками и растекающейся по щекам. Трава тянулась к желтому ламповому свету и начинала стремительно увядать. Она чернела, стебли съеживались и рассыпались в пепел.
Он всего лишь пассажир, соскочивший на безымянной станции.
– Ты любил ее? – спросил Игги Поп, расцарапывая голосом ушные раковины.
– Сильнее жизни.
– Тогда почему она лежит перед тобой, избитая и умирающая?
– Мы не могли быть вместе.
– Ты пробовал изменить что-то в своей жизни?
– Мы не могли быть вместе.
– Смерть – это не выход. Смерть – это переход. Ты променял одних бесов на других. Ад, который можно изменить, на ад, из которого нет выхода.
Игги Поп рассмеялся и снова запел, играя на окровавленной гитарной струне, глубоко впившейся в шею жены Баданова.
Запах травы.
Джон открыл глаза и понял, что плачет. Слезы текли по щекам, попадали на губы.
Он сидел у ног старика, обняв его колени, прислонившись лицом к потрепанным вельветовым штанам. Песня затихала, мелодия высыхала внутри головы. Джон физически ощущал, как рассыпаются безжизненные ростки заразы. Рассыпаются – и растворяются.
Сразу стало легче дышать и соображать.
Он плакал, вытряхивая из себя накопившуюся за много лет боль. Тело больше не танцевало, судороги не охватывали. И еще он понял, в чем сила Целителя. Тот возвращал к жизни. Не просто лечил, а именно возвращал. Навсегда.
Слезы иссякли, Джон нашел в себе силы подняться. Он осмотрелся и увидел, что за каменным кругом стоят люди. Кто-то танцевал, кто-то не двигался. Антон был тут, рядом. Йоко улыбалась. Целитель протягивал сухую желтоватую ладонь с длинными пальцами.
– Ты очистился, Баданов, – сказал он. – Теперь ты с нами.
Павел сел за руль сам. Старенький «шевроле» – один из десятка автомобилей, стоящих в гаражах коттеджных домов, – пропах сигаретным дымом и пластиком. Кондиционер не работал, поэтому Павел открыл все четыре окна.
– В моем родном городе перед поездкой говорили «бисимлях», то есть – на удачу! – сказал он, повернувшись к Антону, сидящему на пассажирском. – Не знаю, что это значит, но прикольно звучит.
Антон повторил, будто попробовал на вкус новое слово. Сидящие на заднем сиденье двое мужчин и Йоко тоже повторили.
Йоко. После общения с Целителем Павел ее не видел, но вот она пришла вместе с остальными, молча села на заднее сиденье, подобрав ноги, и уставилась в окно. В ее глазах больше не было черного дыма, губы не шевелились, разве что руки то и дело извивались вокруг головы, касались плеч и лица, будто жили своей жизнью и танцевали свой собственный танец. Ей явно стало лучше, но Павел до сих пор не услышал от Йоко ни единого слова.
Он завел мотор, и автомобиль тронулся с места.
Мысли в голове были радостные, свободные. Впервые за три года Павел вдруг понял, как надо жить. Невероятное чувство. Будто легкость во всем теле, которой раньше не было. Хотелось танцевать, петь, взлететь к небесам.
Он уже решил, что будет делать дальше, когда поможет Целителю. Изгонит из себя бесов, это в первую очередь. Потом снимет со счетов все накопления, купит машину и умчит куда-нибудь во Владивосток, кочевником-одиночкой, чтобы никто никогда не командовал и не управлял им, не засорял его голову ненужными мыслями. Он хотел как можно дольше продержаться в этом новом состоянии, не нарушить его. Пока не знал как – но очень хотел.
Павел включил радио, нашел любимую волну и бо́льшую часть дороги подпевал знакомым исполнителям. По радио блуждающие треки не передавались.
– А наш Целитель знает, что такое блуждающий трек? – спросил Павел, когда они въехали в город со стороны бывшего завода «Ниссан». – Откуда это все взялось?
– Ничего нового. Бесы всегда старались проникнуть в человеческую душу, придумывая грехи и соблазны. Музыка – это ведь тоже соблазн. Она меняет реальность внутри человека, подменяет образы и мысли. Музыка отлично цепляет душу крючками и сквозь шрамы легко проникает внутрь. Вот бесы и пользовались. Все эти танцы одержимых на самом деле и есть бесовские пляски. И тогда, и сейчас. Наивно думать, что бесам недоступны новейшие технологии. Они тоже прекрасно умеют пользоваться стриминговыми сервисами, потоковыми видео и так далее. Блуждающий трек – это только один из инструментов.
– А какие еще?
– Электронные сигареты, – ухмыльнулся Антон. – Я шучу. Но в целом любой наркотик – от беса. Не нужно забывать.
Павел решил, что точно теперь ничего не забудет. Мозги работали как заведенные.
Через Парашютную они доехали до нужного микрорайона за двадцать минут. Павел припарковался у парадного, показал на плотно зашторенные окна на восьмом этаже.
