– Они там, если никуда не ушли. Но я сомневаюсь. Пол наверняка ждет или меня, или кого-нибудь еще из Оркестра. Не знаю, что с ним сотворил ваш малец.
– Мы тоже не знаем, – ответил Антон, поглаживая бороду. – Пойдешь с нами?
– Безусловно.
– Хорошо. Йоко держим на расстоянии, она не должна подвергаться опасности. То же самое с ребенком: главное, чтобы с ним все было в порядке.
На улице началась жара. Павел расстегнул рубашку на груди. Пока шли к парадному, он проверил телефон, который до этого держал на беззвучном. Много пропущенных от Войцеха и Пола, несколько сообщений с неизвестных номеров. От Павла требовали «доложить обстановку», «сообщить, что происходит», «не выключать телефон», «явиться в ближайшую Студию», «немедленно перезвонить» и много чего еще в этаком командно-приказном тоне. Пару дней назад на Павла бы это подействовало, он бы обеспокоился и сразу же перезвонил, но сейчас – нет. Телефон полетел в мусорный бак возле крыльца. Павел нырнул в прохладу парадного и пропустил остальных, придержав дверь.
Антон и двое мужчин были безоружны, и Павел мимолетом подумал, что это может быть небезопасно. Мало ли кто может поджидать в квартире, помимо Пола. Да и сам Пол – далеко не образец дружелюбия.
– Парни, первым зайду я, – предложил Павел, когда они поднялись и остановились перед дверью. – Возможно, удастся договориться. Пол меня знает, а вас нет.
Страха не было. Как и других эмоций, кроме радости от исцеления.
Павел провернул ключ, распахнул дверь и шагнул в полутемный коридор. Он сразу же увидел россыпь осколков на полу, разбросанную одежду. Из кухни играла музыка, что-то из нового, молодежного. В коридоре пахло застоялой водой, будто в квартире недавно прорвало трубу.
– Пол! – позвал Павел, шагнув внутрь. Жестом показал остальным оставаться на лестничном пролете. – Пол, я приехал за тобой и ребенком! Ты здесь? Ты в порядке?
Он сделал еще один шаг и увидел справа, на пороге в гостиную, лежащего человека. Наверняка это был один из хард-рокеров. Он скрючился на боку, прижав руки к голове и поджав ноги. Под человеком расплылось и успело подсохнуть кровавое пятно. Лица Павел не видел, но догадывался, что Пол не зря тренировался в тире.
– Пол, это я!
Дверь в кухню была закрыта, но сквозь матовое стекло Павел увидел темный силуэт, двигающийся в такт мелодии.
Павел заглянул через порог в гостиную. Еще три трупа были раскиданы как кегли. Один на кровати, второй в кресле, третий у двери на балкон. Плоский телевизор, висящий до этого на стене, теперь упал левой стороной, уткнувшись углом в пол. Книжные полки тоже были сорваны и опрокинуты.
Скрипнула кухонная дверь, и Павел резко повернулся. На пороге стоял Пол в одних трусах и носках, вспотевший, взъерошенный, окровавленный. В левой руке он держал револьвер. Пританцовывал на месте. Улыбался.
– Ты привез маму? – спросил Пол. – Очень хочется кушать. И отдохнуть. Знаешь, это ужасное состояние, когда беспомощен, не можешь сам передвигаться, находить еду, воду, разговаривать. Отвратительно!
Голос Пола ломался, как у подростка.
– Мама здесь, – ответил Павел. – У лифта ждет. Я могу отнести тебя к ней, ты где?
– Я перед тобой, дурак, – хихикнул Пол, танцуя на одной ноге. – Мы единое целое теперь. Мне же нужно было как-то питаться, чтобы не сдохнуть!
– Такой маленький, а уже грубишь! Что скажет мама?
Подергивающимися движениями, будто кто-то управлял им невидимыми нитями, Пол направил револьвер на Павла.
– А мы ей не будем рассказывать. Это я сейчас очень капризный, потому что пришлось выкручиваться, выживать. А как только поем, высплюсь, получу родительской любви и заботы, сразу стану добрым.
– Кто ты такой?
– Я настоящий святой, – ответил Пол, не двигая губами. – Тот, которого забыли. Потеряли в пространствах, среди сирен, бесов, пустых коридоров. Но я нашел способ вернуться. Теперь меня нужно выходить, вырастить, поклоняться мне и излечиваться. Понял?
– Не очень, – признался Павел. – Но мне нужно отнести младенца к его матери. Дашь мне его?
Несколько секунд Пол держал Павла на мушке, потом опустил револьвер и как будто слегка расслабился. Танцевальные движения стали плавными, неторопливыми.
– Ты ведь очистился, да? – спросил Пол. – Вернул себе настоящее имя? Как тебя зовут на самом деле?
– Павел, Паша.
