Чтобы я не опозорила лордов среди избранных, мне придется ходить в частную школу для «вновь обретших благородство» вампиров. То есть для тех, кто не родился в семье высокородных кровососов, а был, как я, подобран с улицы и усыновлен.
Там меня научат правильно говорить, изящно ходить, аккуратно есть и прочим важным вещам для важных шишек.
Подобных заведений у нас в городе насчитывалась ровно одна штука, и она была основана для истинно именитых отпрысков. При этой школе существовал класс для таких усыновляшек, как я.
Смирившись со своей судьбой, я покорилась потребности учиться, все это для того, чтобы сделать что-то стоящее. Но носить корсет я отказывалась наотрез. В эту клетку они меня не загонят ни при каких обстоятельствах. Недолго пободавшись со мной рогами оба лорда сдались.
Передо мной стояла задача влиться в высшее общество вампиров и занять прочное место среди них.
Трудная задачка. Больше снобов-кровососов я ненавижу жеманных крашеных пергидролью вампирок в меховых шубках. Такая, как я, «девочка из трущоб» за свою короткую жизнь уже успела натерпеться всякого от высокомерных дамочек.
К моему ужасу, первые учителя пришли во время обеда. Тут же за столом состоялся урок этикета, и я поняла, во что вляпалась.
Любой кусок ко рту я несла «неправильно». Под градом правил и советов мне так и не удалось поесть нормально.
Неделю я была голодной, но свободной. Алек не подкатывал ко мне с грязными намерениями, но и Дэрек держал себя в руках.
Через неделю оба лорда решили, что меня можно, только осторожно, выпустить на люди. Состоялся очередной поход по магазинам, но теперь я была почти свободна и покупки доставили мне истинное удовольствие. «Почти» – означало две горы мышц, ходившие за мной по пятам в отсутствие лордов.
От Дэрека я получила внушительную пачку банкнот на покупки с условием: не тратить все в первый день. Алек тоже не отстал от конкурента и сунул мне стопку чистых чеков. Такую кучу денег я видела и держала в руках впервые. Самая крупная деньга, попадавшая до этого ко мне в руки, – потертая золотая монета. Бумажные облигации я видела впервые. Это наглядно показывало пропасть между бедными и богатыми жителями Вамп-Сити.
К деньгам прилагался список вещей первой необходимости для истинной вампирской леди. В результате в машину грузились тонны ненужных покупок и горы бесполезных вещей.
Не послушав лорда Дэрека, я все-таки растранжирила десяток банкнот, накупив полный багажник детских вещей и игрушек. Методом изуверских угроз я заставила водителя подъехать к приюту, где мы под злым взглядом надзирателей выгрузили покупки.
Мне очень понравилось быть «леди».
Высшим не отказывают. Высших слушаются, они рождены, чтобы приказывать. Двери приюта распахнулись передо мной, и все сбились с ног, выполняя мои приказы.
Никто из тюремщиков не посмел мне перечить или сказать слово против. Все поджимали губы и терпели мой аттракцион щедрости. Ну и пусть делают лица, как будто съели лимон и запили уксусом. На моих глазах детские личики расцветали и улыбались, согретые вниманием и теплой одеждой. Для меня это лучшая награда и противоядие от неуверенности в себе. Доказательство правильности выбранного пути.
Покидая приют, водитель назло провез меня мимо будущего учебного заведения. Но высокие кованые ворота не произвели на меня впечатления. Отныне я училась быть Диз Драгон. Будущей наследницей корпорации Драгон Дэй.
***
Учеба изматывала.
Каждый день мне приходилось сталкиваться с приступами снобизма у благородных вампирш, да и просто откровенной ненависти было предостаточно.
Высокородные хамки не могли понять, за какие такие заслуги именно меня усыновила фамилия, прибравшая к рукам практически всю пищевую промышленность в Блад-Сити.
Зависть ломала им нутро и очерняла душу, толкая на недостойное поведение. Стекло в туфлях, клей на сидении стула и еще тысячи подобных мелких пришествий стали моей повседневностью в школе благородных девиц.
Отрадой для сердца становились краткие набеги на магазины с детской одеждой и игрушками с последующими поездками в приют.
Лорд Алек не урезал меня в расходах, я могла покупать себе все что угодно. Даже Дэрек подбрасывал купюры с барского плеча, небрежно швыряя пачку в опояске, как кость собаке. Увы, ученица из меня вышла не очень. Преподаватели изящных манер злились, называли нерадивой, что с их языка переводилось, как невоспитанная нищебродка. Учительница танцев и грации больно била меня по спине, требуя приказным тоном выпрямиться, но у меня не получалось ходить с задранным к потолку носом. Обвинения в отсутствии старания-прилежания стали такой же повседневностью, как и издевательства сокурсниц.
Все жаловались моему наставнику и усыновителю. К моему удивлению, на все жалобы преподавателей высокородный смеялся, никогда меня не ругал. После вел в магазины покупая все, на что падал мой взгляд.
