Порывшись в кармане, она извлекает мятый клочок бумаги. С обеих сторон он исписан буквами, некоторые вычеркнуты и переписаны, другие стерты и переписаны, словно игра в виселицу вышла из-под контроля. Она читает по горизонтали и по вертикали, шевеля губами. Затем снова сворачивает бумажку, кладет в карман и объявляет:
– «Кингслейк».
– «Кингслейк», – повторяет Пенумбра.
Затем отыскивает прямоугольную книгу учета, ту, с которой Корвина сверялся, когда Пенумбра пришел сюда впервые, – их каталог. Тут все записано вручную; ко многим книгам есть аннотации, некоторые вычеркнуты. Он находит «Кейна» (смотри также: «Каин»), «Кейла», «Кима»,
– Три… двадцать три, – читает Пенумбра. – Три двадцать три. Подождите, пожалуйста.
Он убредает к высоким стеллажам. На них – невысоко, под рост Аль-Асмари, – он находит пронумерованные медные таблички. Он доходит до III, подкатывает лестницу, какое-то время возится с нижним фиксатором.
Потом лезет вверх. Полка XXIII оказывается очень высоко над землей. В библиотеке Гальваника лестниц вообще нет; там книги хранятся на разных этажах, что весьма благоразумно. Пенумбра крепко хватается за перекладины, медленно и осторожно переставляет ноги – вот V, вот X, вот XV и XX.
Отсюда уже виден потолок – Пенумбра теперь может подтвердить, что тут есть и потолок, а не только бесконечные полки. Он запрокидывает голову, чтобы рассмотреть получше. Всю площадь потолка занимает изображение, несколько напоминающее фреску эпохи Ренессанса. Он осматривает картину по кускам, и наконец она складывается: это люди в плащах на крутой скалистой тропе. Из туч над ними бьет молния, похожая на трещину в краске. Глаза распахнуты, челюсти сжаты, но руки вытянуты, а пальцы сцеплены. Эти люди помогают друг другу карабкаться.
Опустив взгляд, Пенумбра видит полку XXIII, а на ней искомую книгу: она толстая, как словарь, на корешке отпечатано «Кингслейк». Он обхватывает лестницу локтем, а другая рука выдвигается за книгой, тянется к ней самым длинным пальцем: он порхает в воздухе, вот он раз подцепил корешок, второй, накренил, и книжка выползает силой собственной тяжести, и тут Пенумбра понимает, что ее надо хватать, но также очень ясно сознает, до чего она тяжелая, и боится, что столь массивный предмет сместит его центр тяжести и утянет его за…
Книга падает.
Пенумбра успевает отметить, что поступил необдуманно, даже прикинуть, как еще можно было подойти к задаче, а тем временем наблюдает, как книга кувырком пролетает двадцать две полки, лишь чуточку трепеща… и падает в вытянутые руки Маркуса Корвины.
Молодая посетительница в ужасе – может, испугалась, что будет повинна в порче книги? Она берет «Кингслейка» из рук Корвины, шепчет «спасибо» и бросается к двери. Продавец открывает толстую книгу учета в кожаном переплете и принимается писать.
Пенумбра робко подходит к нему.
– Маркус, я прошу прощения, – выдавливает он. – Мне не стоило…
Корвина поднимает на него взгляд. Он улыбается – Пенумбра всего второй раз видит у него такое лицо.
– Я три книги уронил и ничего не сказал Мо. Так что… Я ничего не видел.
Пенумбра кивает:
– Спасибо.
Дописав, Корвина закрывает книгу в кожаном переплете и многозначительно постукивает по обложке.
– Вот люди вроде Эвелин Эрдос – это настоящие клиенты.
– Настоящие клиенты.
– Да. Настоящие
Пенумбра задумчиво молчит. А потом возражает:
– Маркус… если бы магазин не был открыт для публики, меня бы сейчас здесь не было.
Корвина морщит лоб и коротко кивает. Но остается при своем.
Его посиделки в баре оказались плодотворными. Клиент зятя кого-то из членов братства, Фрэнк Лапин, управляет одной из строительных площадок ССЗЗ и воспринял их затею благосклонно; другими словами, за взятку он с радостью отвернется, предоставив им возможность осмотреть раскопки.
Корвина сообщает об этом с мрачным лицом.
– Но это же хорошо? – спрашивает Пенумбра.
– Он хочет две тысячи долларов, – поясняет Корвина. – К моему сожалению, у нас таких денег нет. – Он с кислой миной обводит взглядом магазин. – Как ты мог заметить, книги тут особо не продаются. Нью-Йоркский фонд оплачивает аренду… но на этом все.
– Маркус, рано отчаиваться, – говорит Пенумбра. – Мне есть к кому обратиться.
Пенумбра звонит Лэнгстону Армитажу из телефона-автомата на Монтгомери-стрит. Рассказывает о том, что выяснил. Описывает город, корабль, карту. Говорит и о книжном магазине.
Армитаж настораживается.
– Кто держит этот магазин? – квакает он. – Какой-нибудь торгаш дешевым чтивом?
– Нет-нет, – возражает Пенумбра. – Мохаммед Аль-Асмари вовсе не такой. Я посетил все книжные магазины в этом городе и не только, но этот книжный… и этот человек… они уникальны.
– Но он все же простой книготорговец, мальчик мой. Коммерсант. Не ученый. Не интеллектуал. Его в конечном счете заботят лишь продажи.
