Круглосуточный книжный мистера Пенумбры полностью

– Вы бы не пришли, если бы у вас не было решения, – говорит он. – Я прав?

– Ты очень проницателен, Марк. Я все утряс. Мы закончили тоннель – ты в курсе?

– Под Заливом?

Посетитель довольно угукает.

– Все надежно. Рельсы пока не проложены, но мы ежедневно гоняем там грузовики. Площадка с другой стороны тоннеля – вот она как раз моя. И я могу все уладить с ночным сторожем, не проблема.

– Площадка… с другой стороны.

– Ага. В Западном Окленде.

Корвина усмехается:

– То есть вы предлагаете дать кругаля?

Фрэнки тоже смеется:

– Почему бы и нет? Размяться никогда не помешает.

– Это безопасно?

– Конечно. Важные шишки в следующем месяце организуют там экскурсию для публики. Для детишек, стариков, для всех. Прямо по тоннелю. Как по мне, ты просто попадешь туда раньше всех.

– Что ж, я рад, что вы так это видите. Полагаю, наш взнос гарантирует нам… анонимность.

– Ну конечно, Марк, ну конечно. – Фрэнки топает к двери, но останавливается; Пенумбра слышит, как он разворачивается. – А что там? Золотые дублоны?

– А вам не все равно?

– Не знаю… Вдруг долю захочу.

– Увы, Фрэнклин, я вас разочарую: там просто книги.

– Ты дал большие деньги за какие-то старые книжки, но, впрочем, у тебя тут целая коллекция. Каждому свое, как я всегда говорю. Все путем?

– Западный Окленд. По тоннелю. А что сказать сторожу?

– Его зовут Гектор. Он и тебя посторожит. Можно использовать пароль…

– Festina lente.

– Что-что?

– Festina lente. Это будет наш пароль.

Пенумбра начинает подозревать, что Корвина не впервые организовывает незаконную экспедицию.

– Фис-ти-на лен-ты. О’кей. Как скажешь. – Фрэнки снова топает к двери и на этот раз ее открывает; бодро звякает колокольчик. – В любое время после полуночи. Фис-ти-на лен-ты. О’кей. Удачи там тебе, Марк.

Они пересекают Залив на последнем вечернем пароме под нервно мерцающей луной, едва пробивающейся сквозь низко нависшие тучи. Он плавно проскальзывает под темным брюхом моста Бэй-бридж, который выглядит суровее и серьезнее своего кузена, любимчика туристов.

Паром причаливает среди пакгаузов Оклендского порта. Они заранее купили велосипеды на углу Тёрк-стрит и Левенворт у мужика, который назвался Русским Майком. Корвина взял себе элегантный зеленый «швинн»; Пенумбре достался синий прогулочный велик с удлиненным седлом. Они катят к строительной площадке в Западном Окленде, которую нетрудно отыскать: гладкие бетонные столбы выросли высоко, но не держат пока ничего; горы ржаво-красной арматуры лежат и ждут, когда их вживят в камень; плюс многочисленные заснувшие экскаваторы.

Гектор в чем-то вроде полицейской формы лениво прогуливается вдоль сетки-рабицы по периметру. Они подают знак издалека, осторожно приближаются, говорят «festina lente» из тени. Крякнув, он взмахом их пропускает и бредет дальше вдоль забора, даже толком не заглянув им в лицо.

Перед ними зияет огромная пасть тоннеля для скоростных электричек. К ее металлической губе цепляются комья земли; пока это больше похоже не на объект городской инфраструктуры, а на древнюю гробницу. Рельсов еще нет. Со стройки внутрь уходит широкая, поросшая травой дорога со следами проезжавших грузовиков.

Света тоже нет, но они это предусмотрели. Корвина достает туристический фонарь и вешает его на руль.

– Готов?

Пенумбра выравнивает руль.

– Видимо.

Тоннель глотает их. Корвина вырывается вперед, уверенно давя на педали, щелкая передачами и быстро находя эффективную комбинацию. Пенумбра то и дело оглядывается на вид через вход в тоннель – пыльный овал оклендского неба, который уменьшается, тускнеет, наконец меркнет и становится не ярче цветных пятен, вспыхивающих на сетчатке в отсутствие света.

Такой кромешной тьмы он еще ни разу не испытывал. Тоннель под колесами кажется гладким, как пол в помещении: на баскетбольном стадионе или в вестибюле банка. Каждые несколько секунд раздается глухой бум, когда велосипед наезжает на очередной шов: заваренный стык между гигантскими металлическими пластинами, запечатанными от вод Залива.

Залив-то прямо тут. Над головой. На какой они глубине? Пенумбра даже не представляет. Может, футов десять; может, сто. Но воздух другой. Холодный и влажный, и выхлопные газы не выветриваются. А хватит ли им кислорода? Вдруг к посещению людьми тоннель еще не готов? Вдруг они с Корвиной на полпути потеряют сознание? И никто их не найдет до утра?

Корвина мчит впереди. Фонарь прыгает у него на руле, отбрасывая в кильватер совершенно безумную тень – темного аватара, что танцует и прыгает по тоннелю.

– Притормози! – орет Пенумбра, но Корвина не слышит, или не понимает, или не слушается. Пенумбра набирает полные легкие тяжелого воздуха и снова пробует: – Ты не мог бы… Ай, – сдается он.

Тень Корвины уменьшается; свет фонаря тоже. Сгущается тьма.

Пенумбра останавливается, тяжело дыша. Он ложится на руль: чувствует его, но не видит. Свет фонаря Корвины уже схлопнулся.