Гнев Пенумбре несвойствен, но сейчас он в гневе. Корвина! Пенумбра понимает, что с этим человеком не стоит идти в страшный подземный тоннель. Да, Корвина способный, он хороший предводитель, но у него не хватает терпения на тех, кто за ним не поспевает.
Ну что ж.
Не стоять же тут вечно.
Пенумбра наудачу потихоньку крутит педали. Впереди лишь тьма, чистый черный мрак – зато, разумеется, никаких препятствий. Ничто не стоит у него на пути. Пенумбра замечает, что переднее колесо забирает вверх, – значит он наехал на изгиб стенки тоннеля; он дергает руль, подчиняется силе притяжения и скатывается назад. Пожалуй, можно и так. Просто прислушиваться к ощущениям, полагаясь на окружность тоннеля. И крутить педали. Можно даже закрыть глаза. Тут опасаться нечего.
Пенумбра теряет счет времени. Вселенная сжимается до почти философской тьмы тоннеля, кривой его пространственно-временнóго континуума, которую он воспринимает ногами, а не глазами. Может, когда он выберется на поверхность, окажется, что прошло десять лет. Пятьдесят. Он улыбается и считает годы, крутя педали: 2017… 2018… 2019. Каким станет этот город в двадцать первом веке? Может, в саду Йерба-Буэна наконец что-нибудь прорастет или…
Раздается вопль Корвины:
– Аякс! Это ты?
Пенумбра резко тормозит и идет юзом.
– Где ты?
– Я тут.
Удрученный голос в черноте где-то неподалеку; Пенумбра его почти видит – темный силуэт на фоне тьмы тоннеля еще темнее. Похоже, Корвина сидит на полу.
– Помоги мне, я… Тут слишком темно, Аякс. Я потерял фонарь.
Пенумбра аккуратно кладет велосипед и, скользя ногами по полу, идет на голос.
– Я иду, – говорит он. – Вытяни руки.
Он едва касается чего-то пальцами, и его запястье хватает рука – сильная, трясущаяся, скользкая от пота.
– Маркус, все в порядке. – Пенумбра помогает ему встать – во всяком случае, пытается, но Корвина едва не роняет его самого. Сколько же он весит?! Пенумбра кряхтит, тянет, и Корвина встает. – Все хорошо.
Они долго идут вместе, Пенумбра ведет Корвину за руку. Здоровяк молчит, просто идет следом, и дыхание его замедляется, потихоньку выравнивается. Пальцы у него толстые и мясистые, но очень мягкие.
И вот наконец
Под конец тоннель снова поднимается, они добираются к свету стройки на Эмбаркадеро, и к тому времени Корвина окончательно приходит в себя. И следа не осталось от его переживаний во тьме.
– Корабль должен быть где-то рядом, – решительно говорит он, снова беря на себя бразды правления.
Тоннель выходит в пещеру, которую освещают зарешеченные лампочки – они праздничной гирляндой висят под грубо сделанным потолком. Потолок держится на каркасе темных балок, кое-где уже возведен бетонный периметр. На полу разлились широченные лужи – не перепрыгнешь, приходится идти вброд. Пенумбре заливает туфли.
Тут видны признаки жизни и работы: брошенные перчатки, бумажные стаканчики, дешевенькая каска из белого пластика с синим логотипом «ССЗЗ» на лбу. Пенумбра поднимает ее, встряхивает, надевает:
– Что скажешь?
Корвина фыркает:
– Что ты самый тощий кессонщик в городе.
Сто с лишним лет назад «Уильям Грей» был затоплен и засыпан кучей мусора. Утоплен и погребен. Мачта давно сломалась, паруса и прочая оснастка сгнили. Остался только корпус, да и то лишь едва: он как смятая пивная банка на свалке.
А потом строители ССЗЗ пробурили тоннель. Пенумбре доводилось видеть ископаемые окаменелости: огромные камни раскалываются – а на сколе какой-нибудь древний зверь. Именно так сейчас выглядит и «Уильям Грей». Его очертания темны, но все же хорошо различимы в стене тоннеля. Здесь, на минус втором этаже города, сохранилась хотя бы тень корабля.
Миг триумфа быстро сменяется поражением. Пенумбра воображал обломки, вроде того, что показывает Жак Кусто. Думал, будет куда войти, что осмотреть, но сейчас понимает, что сглупил. Их миссия, очевидно, не археологическая, а геологическая. Корабль – целиком и полностью ископаемая окаменелость.
– Вот, – окликает Корвина, вырывая Пенумбру из потока мрачных мыслей.
Книжный продавец отыскал где-то две лопаты. Одну он осторожно бросает Пенумбре, но она выскальзывает у того из рук и падает.
– Маркус, не…
– Я вижу корабль, – объявляет Корвина. – Я вижу первый книжный магазин в этом городе. Аякс, здесь есть что искать.
– У нас с тобой общий дар, – сухо отвечает Пенумбра.
– Какой еще дар?
– Мистер Аль-Асмари так это назвал. «Готовность носиться с абсурдными идеями».
Корвина фыркает.
– Я не
Он вонзает лопату в стену тоннеля и начинает копать.
