Пенумбра отворачивается и уходит в темную глубь пыльных полок, что-то бормоча себе под нос. Сунув ноутбук в сумку, я выскальзываю за дверь. Колокольчик звенит еле слышно. Обернувшись, я бросаю взгляд в окно, но Пенумбра скрылся за изгибами золотых букв на витрине.
Вечером я возвращаюсь и вижу такое, чего не видел еще ни разу, и ахаю, и застываю как вкопанный.
В магазине Пенумбры темно.
Тут что-то не то. Он ведь всегда открыт и никогда не спит, он как маячок на этом неказистом отрезке Бродвея. Но теперь свет погашен, а на двери изнутри приклеен аккуратный бумажный квадратик. Паучьим почерком Пенумбры на нем написано:
ЗАКРЫТО (ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ)
У меня нет ключа от магазина – он никогда мне не требовался. Дежурство всегда передавалось из рук в руки – от Пенумбры Оливеру, от Оливера мне, от меня – Пенумбре. Какой-то миг я злюсь, горю эгоистичной яростью. Какого хрена? Когда он снова откроется? А почему мне не написали? Ответственные работодатели так себя не ведут.
Но потом я начинаю нервничать. Утро-то выдалось за гранью всего. А вдруг Пенумбра так переволновался, что у него случился небольшой сердечный приступ? Или даже большой сердечный приступ? А вдруг он умер? Или сидит рыдает в одиночестве у себя в квартире, где его никто не навещает, потому что дедуля Пенумбра какой-то странный и от него пахнет книжками? Меня охватывает стыд, и из стыда с яростью получается такое едкое месиво, что меня мутит.
Я отправляюсь в винный магазин на углу, чтобы купить чипсов.
Следующие двадцать минут я стою на тротуаре и бездумно жую «Фритос», вытирая руку о штанину и не понимая, что мне теперь делать. Уйти домой и вернуться завтра? Поискать Пенумбру в телефонном справочнике и попробовать ему позвонить? На фиг. Я заранее знаю, что Пенумбры в справочнике не будет, и к тому же я не представляю, где взять справочник.
И вот я стою, пытаясь придумать какой-нибудь умный план, как вдруг вижу, что по улице скользит знакомая фигура. Это не Пенумбра – он не скользит. Это… мисс Лапин. Я ныряю за мусорный бак (почему я ныряю за мусорный бак?) и наблюдаю, как она семенит к магазину, ахает, сообразив, что с магазином что-то стряслось, подлетает к двери, встает на цыпочки и, прижавшись носом к стеклу, изучает записку «Закрыто (до дальнейшего уведомления)», несомненно догадываясь, что эти три слова таят в себе очень много смысла.
Потом мисс Лапин украдкой озирается, и когда бледный овал ее лица поворачивается в мою сторону, я вижу, что оно сковано страхом. Развернувшись, мисс Лапин скользит обратно, откуда пришла.
Бросив чипсы в мусорку, я следую за ней.
Лапин сворачивает с Бродвея к Телеграф-Хилл. Скорость ее движения неизменна, даже несмотря на то, что земля под ногами забирает вверх; эксцентричная старушка, паровозик, который верит в себя. Я негодующе пыхчу, стараясь держаться на квартал позади нее, но едва поспевая. Впереди на холме высится сопло Койт-Тауэр – тонкий серый силуэт, словно вырезанный из более темного неба. На середине узкой улочки, огибающей холм, Лапин исчезает.
Я бегу туда, где видел ее в последний раз. Там под прикрытием деревьев обнаруживается узенькая каменная лестница, крутым проулком поднимающаяся на холм между домами. Лапин умудрилась пробежать уже где-то половину.
Я было кричу ей вслед: «Мисс Лапин!» – но выдохся, и из горла вырывается лишь хрип. Так что, кряхтя и кашляя, я бегу за ней на холм.
На лестнице тихо. Ее освещают лишь крошечные окошки в вышине по обе стороны; свет первым делом падает на ветви деревьев, обвисших от тяжести темных слив. А впереди слышится громкий шорох и птичий хор. В следующий миг стая диких попугаев вспархивает со своих насестов и устремляется по обрамленной деревьями трубе в ночной город. Кончики крыльев задевают мою макушку.
Впереди раздается резкий щелчок и скрип, узкая полоска света разрастается в квадрат. В него заходит тень моей жертвы, после чего он плотно захлопывается. Розмари Лапин дома.
Добравшись до лестничной площадки, я сажусь на ступеньку, чтобы перевести дыхание. Какая выносливая дама. Может, она легкая, как птичка. Может, ее не так притягивает к земле. Я оборачиваюсь туда, откуда пришел, и сквозь черное кружево веток вижу вдалеке городские огни.
А в доме мисс Лапин звенит посуда. Я стучу в дверь.
Надолго воцаряется подчеркнутая тишина.
– Мисс Лапин? – зову я. – Это Клэй… из книжного магазина. Продавец. Хочу у вас спросить кое о чем. – (Или даже обо всем.)
Все еще тишина.
– Мисс Лапин?
Полоску света под дверью пересекает тень. Сначала тень выжидает, потом щелкает замок и выглядывает мисс Лапин.
– Привет, – дружелюбно говорит она.
Ее дом – нора хоббита-библиофила: с низким потолком, тесная и битком набитая книжками. Домик хоть и маленький, но удобный; в нем сильно пахнет корицей и едва заметно – коноплей. Перед опрятным камином стоит кресло с высокой спинкой.
