Круглосуточный книжный мистера Пенумбры полностью

Оливер лезет первым, а я придерживаю стремянку, потом взбираюсь и сам. Все это – терра инкогнита. Абстрактно-то я осознавал, что этот проулок существует и там есть пожарный ход, но до сих пор не понимаю, как именно он ведет к магазину. В глубины магазина я вообще ступал редко. За ярко освещенными стеллажами и темными рядами Суперстаров есть еще и крошечная подсобка со столиком и малюсеньким туалетом, а еще за ними – дверь с табличкой «Не входить», ведущая в кабинет Пенумбры. К табличке я относился серьезно, как и ко Второму правилу (по поводу неприкосновенности Суперстаров), – по крайней мере, пока не вмешался Мэт.

– Да, дверь выходит на лестницу, – сообщает Оливер. – Лестница ведет вверх.

Мы стоим на металлической площадке запасного выхода, которая стонет, если переминаться с ноги на ногу. В стене широкое окно, старое стекло в покоцанной деревянной раме. Я тяну, оно не подается. Оливер наклоняется, тихо кряхтит, как и подобает студенту последнего курса, и, щелкнув и взвизгнув, окно распахивается. Я смотрю вниз на бармена. Он нас игнорирует с выдержкой, какая частенько требуется ему на рабочем месте.

Мы запрыгиваем в окно, во тьму кабинета Пенумбры на третьем этаже.

Попыхтев, еще покряхтев и громко ойкнув, Оливер нащупывает выключатель. На длинном столе расцветает оранжевая лампа, и мы видим, что́ нас окружает.

А Пенумбра-то, оказывается, компьютерщик, хотя виду не подает.

Стол заставлен машинами, произведенными не позднее 1987 года. К приземистому коричневому телевизору подключен старый TRS-80. Есть тут и продолговатая «Атари», и IBM PC с ярко-синим пластмассовым чехлом. Вытянутые коробки с дискетами, стопки мануалов, на которых квадратными буквами напечатаны такие названия:

Рядом с ПК стоит длинная металлическая коробка с двумя резиновыми кольцами. А рядом старый дисковый телефон с длинной гнутой трубкой. По-моему, коробка – это модем, возможно древнейший в мире; чтобы выйти в Сеть, надо положить трубку на эти кольца, как будто компьютер по правде звонит. Я своими глазами такого еще не видел, только в блогах, где предлагалось поржать над тем, как все работало в допотопные времена. Я в шоке: значит, было время, когда Пенумбра отваживался на цыпочках выйти в киберпространство.

На стене за столом висит карта мира, очень большая и очень старая. На ней нет ни Кении, ни Зимбабве, ни Индии. Вместо Аляски – пустота. Кое-где на карте сияют булавки. Они пронзают Лондон, Париж и Берлин. Санкт-Петербург, Каир и Тегеран. И не только. Там, должно быть, расположены другие книжные магазины, маленькие библиотеки.

Пока Оливер роется в бумагах, я, громко щелкнув тумблером, запускаю ПК. Компьютер оживает. Он гудит, как самолет на взлете: сначала рычит, потом скрипит, потом издает отрывистый писк. Оливер подскакивает.

– Что ты делаешь? – шепчет он.

– Пытаюсь отыскать след, как и ты.

Не знаю, почему он шепчет.

– Но вдруг там что-нибудь стремное? – Он тем не менее продолжает шептать. – Типа порнухи.

Компьютер выдает приглашение командной строки. Ничего, разберусь. Когда ваяешь веб-сайты, приходится взаимодействовать с удаленными серверами, и эти способы связи с 1987 года особо не изменились, так что, вспомнив «Новый бейгл», я на пробу вбиваю инструкции.

– Оливер, – рассеянно говорю я, – а ты не занимался цифровой археологией?

– Нет, – отвечает он, склонившись над тумбочкой. – Я обычно не лезу, если оно моложе двенадцатого века.

Крошечный диск ПК забит текстовыми файлами с непостижимыми названиями. Открыв один, я вижу лишь набор значков. Либо сырые данные, либо зашифрованные, либо… да. Это одна из Суперстаров, которые Лапин назвала codex vitae. Похоже, Пенумбра перенес ее в компьютер.

А вот программа под названием EULERMETHOD[13]. Я ввожу команду запуска и, сделав глубокий вдох, нажимаю ввод… Но ПК пищит в знак протеста. Ярко-зелеными буквами он сообщает мне, что в коде есть ошибки – и много. Программа не работает. Может, никогда и не работала.

– Смотри, – зовет Оливер с другого конца кабинета.

Он стоит, склонившись над толстой книгой на шкафчике для документов. Она в кожаной обложке, как и книги учета в магазине, и подписана словом «PECUNIA»[14]. Может, частная книга учета всех пикантных нюансов книжного бизнеса? Но нет. Оливер открывает книгу, и ее назначение проясняется. Это журнал прихода и расхода, каждая страница поделена на две широкие колонки с десятками узких рядков, и в каждый вписано что-то паукообразными каракулями Пенумбры:

Оливер перелистывает страницы. Месяц за месяцем тут расписаны десятилетия. Вот и наш покровитель: компания Festina Lente наверняка связана с Корвиной.