Позвольте дать вам совет: сдружитесь с миллионером в шестом классе, пока у него нет больше никаких друзей. У Нила Шаха полно приятелей – инвесторов, подчиненных, коллег-предпринимателей, – но все (и он тоже) в глубине души осознают, что они дружат с Нилом Шахом, руководителем компании. А я, в отличие от них, навсегда останусь другом мастера подземелий.
Нил и станет моим покровителем.
Его дом по совместительству служит штаб-квартирой его компании. Когда Сан-Франциско был еще молодым, Нил жил в громадном здании бывшей пожарной части; теперь он живет в громадном кирпичном технолофте с крутыми аудиоколонками и сверхбыстрым интернетом. Компания занимает этаж, где пожарные девятнадцатого века ели чили девятнадцатого века и травили анекдоты того же периода. Теперь пожарных сменили их антиподы: тощие парни в мягких неоновых кроссовках вместо тяжелых черных ботинок, и рукопожатие у них не мясисто-костедробильное, а вяло-скользкое. Но у большинства акцент, – может, хоть это не изменилось?
Нил отыскивает гениев-программистов, привозит их в Сан-Франциско и ассимилирует. Это его люди, и самый крутой из них Игорь, девятнадцатилетний беларус. По словам Нила, Игорь выучил матричную алгебру на тыльной стороне лопаты, в шестнадцать лет возглавил минскую хакерскую тусовку и его ждало опасное будущее цифрового пирата, если бы Нил не заметил его творение на демовидео на «Ютьюбе». Он сделал Игорю визу, купил билет на самолет, а по приезде Игоря ждал собственный стол в бывшем здании пожарной части. И спальный мешок у стола.
Игорь предлагает мне свое кресло и уходит искать начальника.
Кирпичные стены с толстыми деревянными балками все завешены гигантскими блестящими плакатами с классическими женщинами: Рита Хейуорт, Джейн Расселл, Лана Тёрнер. Все портреты черно-белые. На экранах компьютеров та же тема. На некоторых экранах женские портреты увеличены до пикселей; на других один и тот же повторяется десятки раз. У Игоря на заставке Элизабет Тейлор в роли Клеопатры; правда, половина портрета – 3D-скетч, зеленый проволочный каркас, расхаживающий по экрану по мере развития сюжета.
Нил заработал миллионы на межплатформенном программном обеспечении. То есть он делает софт для тех, кто делает другой софт – как правило, компьютерные игры. Он продает инструменты, которые им нужны, как художнику нужна палитра или режиссеру – камера. Инструменты, без которых разработчики не могут обойтись и за которые платят дорого.
Ладно, перейду к сути: Нил Шах – ведущий мировой эксперт по физике сисек.
Он разработал первую версию своего симулятора сисек еще на втором курсе в Беркли и взлетел – вскоре продал лицензию корейской компании, которая делала 3D-игру про пляжный волейбол. Сама игра была ужасная, но сиськи – просто феноменальные.
А сейчас эта программа под названием «Анатомикс» – инструмент номер один для изображения груди в цифровом пространстве. Это всеохватывающий пакет, позволяющий создать и смоделировать целую вселенную потрясающе реалистичных сисек. Один модуль содержит переменные, определяющие размер, форму, натуралистичность. (Нил вам скажет, что сиськи – не сферы и не шары с водой. Это сложная конструкция, почти произведение архитектуры.) Другой модуль создает само изображение, рисует грудь пикселями. Особенно трудно передать свечение кожи. Для этого используется какое-то «подповерхностное рассеивание».
Если вам по работе нужен симулятор сисек, программа Нила – единственный достойный вариант. И она уже способна на большее – благодаря стараниям Игоря «Анатомикс» научился строить изображение всего человеческого тела с идеально откалиброванными вибрациями и свечением в таких местах, о которых вы даже и не знали. Однако сиськи все еще основной источник дохода компании.
Хотя я считаю, что Игорь и остальные ребята Нила просто занимаются переводом. Вводные данные – пришпиленные к стенам и сияющие на всех мониторах конкретные цыпочки из исторических фильмов. А на выходе – обобщенные модели и алгоритмы. И круг уже замкнулся: Нил расскажет вам под большим секретом, что его софт теперь используется и в киношном постпроизводстве.
Нил сбегает по спиральной лестнице, улыбаясь и маша мне. Помимо молекулярной серой футболки в обтяг, на нем совершенно отстойные вареные джинсы и сияющие кроссовки «Нью бэлэнс» с пухлыми белыми язычками. Отчасти ты навсегда остаешься в шестом классе.
– Нил, – начинаю я, пока он выдвигает себе стул, – мне завтра надо в Нью-Йорк.
– А что там? Работу предложили?
Нет, напротив.
– Мой престарелый босс пропал, я его ищу.
– Я
– Ты был прав, – соглашаюсь я. Чернокнижники.
– Ну рассказывай. – И он устраивается поудобнее.
