Дополнение: в культе есть мессия и первый ученик. Но ученик хотя бы дизайнер. Круто. А
– Мы, ученики Мануция, пытались расшифровать его «Книгу жизни» веками. По нашему мнению, там содержатся все секреты, которые он постиг из древних учений, – в первую очередь ключ к вечной жизни.
В окно брызжет дождь. Пенумбра делает глубокий вдох:
– Мы полагаем, что, когда мы наконец раскроем секрет, все члены «Жесткого переплета», что только жили на земле… вернутся к жизни.
Мессия, первый ученик и вознесение на небеса. Все пункты присутствуют. Прямо сейчас Пенумбра балансирует на грани между стариком с милыми причудами и стариком с пугающими загонами. Две вещи склоняют чашу весов к милоте. Во-первых, его кривая улыбка, непохожая на улыбку душевнобольного: микромышцы не лгут. А во-вторых – взгляд Кэт. Она заворожена. Полагаю, у людей бывают убеждения и постраннее, так? Например, у президентов и римских пап.
– А сколько членов в вашем братстве? – спрашивает Нил.
– Не так много, – Пенумбра, вставая, отталкивает стул, – поместятся в одной большой комнате. Идемте, друзья мои. Читальный зал ждет.
Мы шагаем под дождем, все под одним большим черным зонтом, взятым в «Дельфине и якоре»[16]. Нил держит его у нас над головой – зонт всегда несет воин. Пенумбра идет посередине, а мы с Кэт прижимаемся к нему по бокам. Пенумбра много места не занимает.
Мы подходим к темной двери. Тут все совершенно не так, как в нашем магазине в Сан-Франциско: у Пенумбры стеклянные стены, сквозь которые на улицу льется теплый свет, а здесь глухой камень и две тусклые лампочки. Магазин Пенумбры приглашает войти. Эта дверь как бы предупреждает: «Не, пожалуй, снаружи безопаснее».
Кэт тянет дверь на себя. Я прохожу последним и, войдя, сжимаю ее руку.
Я не готов к тому, насколько за дверью все банально. Я-то ждал каких-нибудь горгулий. Вместо них я вижу небольшую приемную с двумя низкими диванами и квадратным стеклянным столиком, на котором веером разложены журналы светской хроники. Прямо по курсу за стойкой регистрации стоит бритоголовый, которого утром я приметил на улице. На нем синий кардиган. А на стене над головой висят квадратные буквы, шрифт без засечек:
Ф Л К
– Мы снова к мистеру Деклу, – сообщает Пенумбра.
Парень за стойкой едва поднимает голову. Пенумбра проводит нас через дверь из матированного стекла. Я все еще жду горгулий, но нет, тут серо-зеленый пейзаж, прохладная саванна с широкими мониторами, низкими перегородками и черными анатомическими компьютерными креслами. Обычный офис. Как в «Новом бейгле».
За потолочными панелями гудят флуоресцентные лампы. Столы стоят группками, за столами сидят люди, которых я засек утром через бинокль. Большинство в наушниках, и никто даже не оторвется от экрана. Заглядывая через их сутулые плечи, я вижу таблицу, почтовый ящик, «Фейсбук».
Как-то непонятно. Тут же куча компьютеров.
Мы петляем меж столов. Тут установлены все тотемы офисной тоски: кофемашина, гудящий мини-холодильник, гигантский многозадачный лазерный принтер с мигающим красным индикатором «Застряла бумага». На белой доске видны поблекшие следы многих лет мозговых штурмов. А сейчас на ней написано синим маркером:
ТЕКУЩИХ СУДЕБНЫХ ПРОЦЕССОВ: 7!!!
Я все жду, что кто-нибудь поднимет голову и заметит нашу скромную процессию, но все, похоже, с головой ушли в работу. Пальцы стучат по клавишам, как дождь по стеклу. Из дальнего угла раздается смешок, я оборачиваюсь – там мужчина в зеленом свитере улыбается экрану. И ест йогурт из пластикового стаканчика. Похоже, смотрит какое-то видео.
По периметру расположены кабинеты и переговорные, везде двери из матированного стекла и крошечные именные таблички. Мы направляемся к самой дальней двери, на которой написано:
ЭДГАР ДЕКЛ / СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ
Пенумбра кладет тонкие пальцы на ручку, один раз стучит по стеклу и толчком распахивает дверь.
Крошечный кабинет совершенно не похож на то, что снаружи. Мои глаза с трудом привыкают к новой цветовой палитре: здесь стены оклеены обоями с золотыми завитками на темном и насыщенном зеленом фоне. Здесь под ногами скрипит и пружинит деревянный пол, а каблуки Пенумбры легонько постукивают, когда он возвращается, чтобы закрыть за нами дверь. Здесь и свет другой: теплые лампы вместо потолочных флуоресцентных. Когда дверь затворяется, на смену гулу приходит приятная тяжелая тишина.
Я замечаю массивный стол – близнец того, что стоит в магазине Пенумбры, – а за столом сидит мужчина, которого я сегодня утром засек самым первым: Круглый Нос. Поверх уличной одежды появилась черная мантия, она небрежно запахнута и зафиксирована серебряной булавкой: две ладони, открытые, как книга.
Вот это уже похоже на правду.
