Круглосуточный книжный мистера Пенумбры полностью

Так вот что тут происходит – все сосредоточенно изучают одну книгу. Хотя я заметил, что многие поглядывают на нас. Так что, может, не так уж и сосредоточенно.

Пенумбра поворачивается на стуле и взмахом руки обводит стеллажи вдоль стен:

– А это второе сокровище. Следуя примеру Основателя, каждый член братства пишет свой codex vitae, или книгу жизни. Это задача членов лиги без переплета. К примеру, Федоров – ты его знаешь, – (Пенумбра кивает мне), – один из них. Когда он допишет, в его книге останутся все его знания и опыт.

Я вспоминаю Федорова с его белоснежной бородой. Да, пожалуй, он кое-что знает.

– Наши книги учета, – говорит мне Пенумбра, – доказывают, что Федоров заслужил свои знания трудом. – Пенумбра выгибает бровь дугой. – Мы должны быть уверены, что он понимает, чего достиг.

Ну да. Они хотят быть уверены, что он не просто скормил кучу книг сканеру.

– Когда я утвержу его книгу жизни и Первый Читатель ее примет, Федоров станет членом братства в переплете. И тогда наконец принесет последнюю жертву.

Ага, кровавый ритуал на Алтаре Истинного Зла. Я так и знал. А мне нравится этот Федоров.

– Книгу Федорова зашифруют, скопируют и поставят на полку, – спокойно продолжает Пенумбра. – Прочесть ее можно будет только после его смерти.

– Отстой, – цедит Нил.

Я строго смотрю на него, но Пенумбра улыбается и поднимает открытую ладонь.

– Мы идем на эту жертву, руководствуясь нашей глубокой верой, – поясняет он. – Я сейчас говорю с предельной серьезностью. Когда мы расшифруем Codex vitae Мануция, все члены нашего братства, которые следовали по его стопам, написали собственную книгу жизни и отдали ее на хранение, снова будут жить.

Я стараюсь не выпустить свой скепсис наружу, хотя ему ужасно охота скривить мне лицо.

– Что? – удивляется Нил. – Как зомби?

Он произносит это слишком громко, и некоторые черные мантии оборачиваются.

Пенумбра качает головой:

– Природа бессмертия – это тайна. – Он говорит тихо, и мы вынуждены наклониться к нему. – Но все, что я знаю о письме и чтении, говорит о том, что это правда. Я чувствовал это среди книжных полок здесь и не только здесь.

В бессмертие я не верю, но понимаю, о чем он говорит. Когда идешь вдоль библиотечных стеллажей, скользя пальцем по корешкам, сложно не почувствовать присутствие спящих духов. Это просто ощущение, а не факт, но помните (повторяю): люди верят и в более странные вещи.

– А почему вы не можете расшифровать книгу Мануция? – спрашивает Кэт. – Что случилось с ключом? – Это по ее части.

– Ну да, – вздыхает Пенумбра. – Действительно – что? – Набрав воздуха, он после паузы продолжает: – Герритсцон был по-своему таким же незаурядным человеком, как и Мануций. Он не стал никому передавать ключ. И целых пятьсот лет… мы обсуждаем это его решение.

То, как он это говорит, наводит меня на мысль, что в качестве аргументов порой использовались кинжалы и пистолеты.

– Не имея ключа, мы перепробовали все методы, какие только можно представить, чтобы расшифровать Codex vitae Мануция. Мы использовали геометрию. Искали скрытые фигуры. Отсюда и загадка Основателя.

Да-да, лицо в моей визуализации. У меня снова земля уходит из-под ног. На экране моего «Макбука» вертелся Альд Мануций.

– Потом взялись за алгебру, логику, лингвистику, криптографию… Среди нас были великие математики, – говорит Пенумбра. – Мужчины и женщины, получавшие награды в мире наверху.

Кэт склонилась к нему так сильно, что уже буквально лежит на столе. Это для нее как кошачья мята: ждущий разгадки шифр, да еще и ключ к вечной жизни – два в одном. Меня слегка распирает от гордости: это же я ее сюда привел. «Гугл» сегодня огорчил. Самое интересное происходит здесь, в «Жестком переплете».

– Друзья мои, поймите, – продолжает Пенумбра, – в нашем братстве почти ничего не менялось с тех пор, как оно образовалось пять веков назад. – Он показывает пальцем на людей в черных мантиях, занимающихся бурной деятельностью. – Мы мелом пишем на дощечках, чернилами на бумаге. – Его тон меняется. – Корвина считает, что надо строго придерживаться этих методов. Он уверен, что мы, если хоть что-нибудь изменим, лишимся права на награду.

– А вы, – (я имею в виду человека с «Мак-Плюсом»), – не согласны.

В ответ Пенумбра поворачивается к Кэт и уже не говорит, а просто выдыхает:

– Вот мы и подошли к моему предложению. Если я не ошибаюсь, милая девушка, ваша компания собрала огромное количество книг… – он умолкает, подбирая слова, – на цифровых полках.

Кэт кивает, и ее ответный шепот резок:

– Шестьдесят один процент всего, что было когда-либо опубликовано.

– Но у вас нет «Книги жизни» Основателя, – произносит Пенумбра. – Ее ни у кого нет. – И после паузы добавляет: – Может, пора завести.

До меня вдруг доходит: Пенумбра предлагает библиокражу.

Женщина в черной мантии, шаркая ногами, проносит мимо нас толстую зеленую книжку с полки. Высокая и стройная, лет за сорок, с сонным взглядом и короткими черными волосами. Под мантией я замечаю синий цветочный принт. Мы молча ждем, когда она пройдет.